Даже на их фоне Ихсан Муххитсау казался тщедушным и будто уже доживающим свой остаток. Его кожа, покрытая морщинами, казалась совсем серой. Скулы его впали, а шея обвисла. Он поправил очки-половинки и сделал свой победоносный ход. Капитан покачал головой.
Ихсан совершенно не замечал Карро. Как и любые богачи не замечали челядь.Карро по-шакальи оскалился. Отсутствие внимания значило, что ни о чём господин Ихсан не прознал.
Удовлетворенный этим открывшимся знанием, Карро приступил к отжиманиям.
Солнце жгло всё сильнее. Дыхание перехватывало от раскалённого воздуха.
Они всё дальше уходили на юг. А значит, были всё ближе к городу.
Руки и спина ныли. Карро встал, чтобы дать им минутку отдыха, стирая пот, вместе с грязью струившийся по шее.
Закончить с тренировкой ему не дали. Басхим набросился на него словно коршун — ухватил за локоть и потащил за собой на нижнюю палубу. Карро мог запросто вырвать руку, в силе он многократно превосходил этого маленького рогатого. Но сопротивляться не мог — попробуй и окажешься за бортом.
Заведя в свою каюту и закрыв дверь на засов, Басхим развернулся на одной пятке и тут же гаркнул:
— Да как ты посмел?!
Карро хотел узнать, что же он такого успел натворить, но не успел, старпом продолжил свой жаркий монолог:
— Как ты посмел опорочить честь госпожи?! Ты надругался над её достоинством, а значит и над достоинством достопочтенного господина Ихсана Муххитсау, второго от имени Фаас Охисса, владельцев всего мирового океана! Господин узнает об этом, и тебе несдобровать! Отправишься на корм акуле, жалкий ты человечишка!
Карро, ошарашенный такими обвинениями, даже не успел возразить.
Привычное “никакой я не человек, я кхар” застряло поперёк горла как рыбная кость. Он нервно сглотнул. Мысли лихорадочно завозились под его черепушкой.
— И не молчи мне тут! — Басхим яростно ткнул пальцем Карро в грудь, — Всё-то ты отлично понимаешь, что я тут говорю! Видел, как ты щебечешь на людском языке с этим ушастым засранцем! Как будешь отвечать за совращение невинной, юной госпожи?! Готовься рыдать и кланяться. Умолять, чтобы господин был милостив! Ага! Я по твоему наглому лицу вижу, что прав! Я таких, как ты, за версту чую! Мне никакие доносы для такого не нужны! Правильно всё я понял, сучий ты потрох!
— Я не… — начал было Карро и запнулся на собственном слове. Перед кем он собирался оправдываться? Перед этим тщедушным рогатым Басхимом? Тем самым, который оружия в жизни, скорее всего, не держал? Всё решает сила — так его учили. А бессилие, которое ощутил Карро от разницы в их положениях, — лишь образ, сотканный такими же жалкими, никчёмными, ни на что не годными рогатыми. Они, все эти владеющие мнимой властью южане, никогда не зашли бы в круг. Не бросили бы ему вызов. Не схлестнулись бы в честной схватке, потому что знали наверняка: проиграют раньше, чем старуха-ведунья дойдёт до своего места. Карро выпрямился. Расправил плечи. Эти мысли придали ему сил.
Он может схватить эту осмелевшую рожу, которая так настырно верещит. Сцепить на ней свои большие руки и резко дёрнуть — шея моментально свернётся. Хрустнет, как жух-трава в степях — её дают кхарским детям при запорах. И Басхим навсегда умолкнет.
А что потом? Карро уличат в убийстве и выкинут за борт? Кто-то точно видел, как его уводили, сам господин Ихсан мог это заметить. Капитан. Двое слуг. А в вороньем гнезде кто-то был?
А что, если прикончить Басхима и сразу пойти к мечу? Достать его и зарубить здесь всех, кто выкажет сопротивление. Что они тогда сделают? Эти немощные, жалкие рогатые?
— Ну что ты умолк? Нечего сказать? Стыдно стало?! Или таким, как ты, всё нипочём? Бесхозные, без морали и дела! Без отца и матери, без цели и воспитания! Знаю я таких как облупленных. Я готов закрыть глаза на произошедшее, если ты за версту больше не подойдёшь к Госпоже. Если ты никогда даже не посмотришь в её сторону! А если господин Ихсан из-за тебя будет тосковать!? Заболеет! Я тогда тебя лично, этими вот руками, придушу!
Басхим всё говорил и говорил, но Карро давно перестал слышать. После ядовитых оскорблений старпома, после упоминания матери он вскипел так сильно, что потерял всякий контроль. Руки его больше не слушались, они хотели ударить. Схватить за рог и приложить о пол, выбить всю гниль из этого заносчивого южанина.
Лишь по милости духов Карраворай’Тай не успел замахнуться.
Неожиданное чувство, такое знакомое, но неизвестно откуда сейчас взявшееся, потянулось из глубины живота. Оно поднималось медленно, набираясь силы. Как у орла, что с высоты небес заметил свою добычу.
Карро же не ошибся? Ему не почудилось?