— Ну, если бы ты слушалась хоть части моих советов, ухаживала за собой как следует и не бегала в жару топтать с крестьянами виноград, то, возможно, тоже не загорела бы. И, если тебе самой так невмоготу следить за кожей лица, моя рекомендация по найму дополнительной прислуги всё ещё в силе. И ладно ты, дурёха, но куда смотрит леди Ариэль?.. Твоя матушка порой поражает меня тем, как вы похожи и не похожи одновременно.
— У неё много дел, — пробубнила под нос Мэри, честно стараясь вслушиваться в слова, при этом сосредоточив всё своё внимание на колоске, в который понемногу сплетался иссиня-чёрный атлас волос.
— Я знаю, — с горечью выдохнула Гуэн. Она то и дело поглядывала в отражение, стараясь поймать взгляд сестры, но та явно была слишком занята для гляделок. — Ещё и эти слухи, которые, кажется, вовсе не слухи. Просто нам с тобой не говорят всё как есть.
— Угу.
— И… Мэри, просто попроси её отправиться к нам зимой! Конечно, ты не привыкла к подобным холодам, да и путешествие будет длинным. И наверняка не самым приятным — я каждый раз страдаю от морской болезни и этой мерзкой корабельной вони! Но ты бы увидела горы. И снег! Порой олени подходят так близко, что можно разглядеть их прямиком из окна. Ты была бы в восторге!
— Ты же знаешь, что матушка ни за что меня не отпустит, — Мэри потянулась вперёд, чуть наклоняя Гуэн. Порывшись пальцами в шкатулках, она на ощупь выцепила несколько перламутровых бусин, зная, что сестра предпочитает их атласным лентам. Одна за другой, они оказывались в причёске, пока комнату вновь не наполнил обманчиво-отрешённый голос Гуэн.
— Я понимаю. Но поинтересоваться стоит. Я попробую поддержать тебя. Нужно лишь улучить подходящий момент до моего отбытия.
Мэри вновь угукнула, после чего продолжила свою работу в абсолютной тишине, обволакивающей спальню.
Лишь звуки со стороны улицы всполохами проносились то тут, то там.
Вот птица опустилась на ветку, заливисто напевая о своих радостях и невзгодах.
Вот где-то закричали люди, раздавая команды. Они были заняты тяжёлым трудом, что придавало их словам твёрдость и силу.
А на ветру шуршала листва, и ветка билась о фасад, задевая оконную раму.
Соль и свобода слились в воздухе, и Мэри вдохнула полной грудью, когда, закончив, они покинули особняк — вниз по главной деревянной лестнице, прямо в залитый охряным светом зал. И следом — сквозь двухстворчатые двери, пронизанные мозаикой, изображающей спелые увесистые виноградные гроздья, наружу.
Небо лишь местами намекало на дождь — облака, тяжелые и густые, тянулись вдоль горизонта, слишком далеко от острова. Но любой местный житель понимал — через день-другой их настигнет циклон.
Родовой особняк герцогини Ариэль Де Грэйсвинд располагался на самой высокой точке небольшого острова. Окруженный пышными садами, он синел черепицей, словно впитывая само небо и оттенял красной кладкой кирпича буйную растительность, что вилась кудрями вдоль всего фасада двухэтажного здания, спускаясь по каменной лестнице к городу, раскинувшемуся в низине острова. Домики, как один, были похожи друг на друга — покрытые белой известью, с лазурными крышами. Они как грибы поросли один на другом, отличные разве что размерами да узорами плюща и цветов, нарисованными самой природой.
Мэри вновь вдохнула ветер прибоя, не сопротивляясь улыбке, освещающей её лицо. Она шла с Гуэн под руку, каждый раз оглядывая всё вокруг как в первый.
— Тебе повезло, что Томас не поймал нас. Твой вид поверг бы старика в шок, — не унималась Гуэн, ища новые способы подметить отсутствие корсета. К непослушным волосам сестры, которые редко оказывались в достойной причёске, она уже успела привыкнуть.
— Ну, значит, день отличный, если начался с такого везения, — парировала Мэри. Она чуть толкнула сестру в сторону, позволяя повозке прокатиться вдоль дороги — к особняку. Это везли свежую провизию на ближайшие дни. Фермер, крепкий мужчина лет пятидесяти, с восклицаниями «шу-шу!» замедлил свой транспорт. Старая гнедая кобылка с радостью остановилась, пока он сам, снимая с головы соломенную шляпу, не произнёс:
— С добрым утром, леди Мэри! Увидел вас — и сердце заиграло! — захохотал он, краснея. Мэри, взявшись кончиками пальцев за своё платье, сделала книксен.
— И вам доброго утра, Мистер Корвак. Хорошей дороги и дня!