Мэри хотела было спросить, что же такого Отец Торваль слышал, и какие свежие вести мог привезти с собой Отец Саин. Однако быстро стало понятно, что всем сейчас не до неё, и, улучив мгновение, Мэри откланялась. Она тихонько встала, юркнула между жрецами в проход и отправилась прямиком в храм.
Помещение, маленькое и пропахшее свечным воском, было погружено в полумрак — только пятно света сквозь небольшое круглое окошко падало на каменный пол. Храм казался Мэри таинственным, будто вычеркнутым из этого мира.
Профиль молодого мужчины острым силуэтом смотрел вперёд, на статую Лавейры. Изящные каменные ткани укрывали её фигуру и ниспадали на лицо. С искусным усердием скульптор проработал цветы, которые она удерживала в руках, словно рог изобилия. Там было всё — от каменных ромашек до лилий, ниспадающих к пьедесталу и переходящих в устилающие его живые цветы, что Отец Торваль каждое утро любовно преподносил Лавейре.
— Не знала, что ты стал столь религиозен, — Мэри по-свойски присела рядом на скамью, сработанную из плотного привозного тика.
Аллен обернулся. Его лицо, определенно привлекательное, всегда казалось Мэри каким-то отрешённым. Не знай она, что статуя Лавейры появилась здесь задолго до Аллена, решила бы, что лепили с него: такие же острые брови, треугольные скулы и тонкие, гипсовые губы. Разве что шрам, рассекающий лицо от брови до щеки, очеловечивал его образ. Хоть и думать так было неверно — кровь альдов в нём определённо возобладала над людской.
Его голос звучал как туман. Такой опускается холодным утром на поле, предвещая дождь. Воздух заряжен. Вот-вот начнётся ливень. И ты никак не можешь для себя решить, что лучше: спешно искать укрытие или остаться.
— С некоторых пор решил посвятить себя эскапизму. Святые писания оказались под рукой как никогда кстати, — в подтверждении своих слов он приподнял серый томик с отпечатанной восьмиконечной звездой на обложке. От времени она приобрела фактуру, чем-то напоминающую молнии, а листы пергамента пожелтели, но даже так было видно, что том, пусть и старый, сохранился отлично.
— Я всё думала, что стала реже тебя видеть. А вот, оказывается, где нужно было искать!
— Пожалуй, скажи кто год назад, что искать меня придётся здесь, я бы не поверил. Но жизнь бесконечно преподает мне уроки. И, пожалуй, пришло время начать их учить.
Он хмыкнул, убирая пшеничные волосы за острое ухо. Повёл плечом, разминая его. Явно устал слушать всю речь Отца Торваля, сидя здесь.
Он привычным движением поправил ворот длинного плаща, сейчас цвета луговой травы. Его руки были облачены в перчатки, уходящие куда-то под манжеты. Мэри знала, почему он в них. И поймала себя на мысли, что откровенно пялится, хотя это последнее, чего бы ей хотелось. Аллен для неё — друг, а потому она заставила себя отвернуться.
— И что же, пройдёт время, и будешь выражаться цитатами из писаний? Это же тоска смертная. Обернуться не успеешь, станешь как Отец Торваль!
— Не равняйте по себе, леди Энн. Не я же взапой читаю дамские романы, а после считаю нужным пересказывать это всё старому, умудрённому магу. К тому же, мужчине.
— Тридцать — ещё не старость, — насмешливо хмыкнула Мэри. — Кто виноват, что никто не разделяет моих интересов? Приходится пользоваться своим положением и отыгрываться на семейном волшебнике.
— Семейном? Волшебнике? Я так сильно похож на дворового фокусника? — Аллен вскинул бровь, отчего шрам потянулся следом. В полумраке его глаза казались одинаковыми. Но Мэри знала, что один из них — серый, а второй — будто полый и пустой, почти белый.
— Разумеется, ты же сам контракт подписывал.
— Я почувствовал, что меня приравняли к семейному псу. Причём декоративному.
— Ты в корне не прав! При всей вашей любви к собакам, сэр Аллен Д’Аваллон, похожи вы больше на кота! Я вам это уже сообщала. И не раз!
— Я, вроде бы, давно перерос времена, когда мне приходилось избавлять поместья от крыс.
Мэри почувствовала, как подошла Гуэн. Её недовольство было настолько ощутимым, что казалось, можно было вытянуть его нитями и соткать из них целый гобелен. При этом Мэри не знала наверняка, что именно послужило причиной такой нелюбви к магу их герцогства. Явные альдские черты, манера речи, необычные наряды или причина, по которой ему пришлось искать приюта в их герцогстве? В котором, по мнению Гуэн, он только и делал, что слонялся без толку.
— Доброго вам дня, леди Гуэн, — поприветствовал её Аллен. Он встал, коротко кланяясь, но даже не пытаясь поцеловать её руку. Всё же, будучи магом, он был не только достаточно проницателен, но и обладал недурственной памятью — последняя его попытка быть джентельменом обрубилась на корню кислой миной на лице Гуэн. И, если с должностью кота Аллен готов был смириться, то становиться лимоном ему явно не хотелось.