Примерно так поступает и современный человек, если он не задумывается о своей обиде. Обида, сама по себе, никогда не исчезает бесследно.
Дмитрий с удовольствием отыскивал в прессе и художественной литературе всё, что касалось умения человека использовать свою обиду, и это было самым приятным чтением.
Приводит какая-то бабушка любимую внучку в балетную школу, а ей говорят: «Нет! В балетную школу она не подходит. И ноги толстые и кривоватые, фигура неправильная, лицо в прыщах…» А маленькая сопливая девочка слушает всё это, и где-то в центре её груди возникает ураган, энергией которого можно в одно мгновение превратить в щепки все балетные школы и балетные студии всего мира. И в конце концов этот ураган каким-то образом превращается в бурлящую силу, которая заставляет маленькую сопливую девочку заниматься по 16 часов в день и делает её звездой балета.
Но если этой силой не воспользоваться, то сама эта сила будет чинить препятствия всю жизнь. Жизнь пойдет вкривь и вкось. Девочка превратится в заместителя главного бухгалтера, будет носить длинные юбки и джинсы и не будет ни в чём уверена, даже в своих отчётах.
Но в какое-то время Дмитрий перестал обижаться. Вообще! Полностью исчезла всякая обидчивость.
«Видимо, я созрел, как созревает яблоко на дереве. Я стал абсолютно нормальным зрелым человеком – ни истериком, ни невротиком, ни психопатом. Вот таким, наверно, и должен быть человек. Так задумала природа!» – так рассудил Дмитрий. Но если есть тот, кто распоряжается человеческими судьбами, то, похоже, он обладает тонким чувством юмора: именно в этот момент Дмитрий оказался в психиатрической больнице.
Приход в психиатрическую больницу – это всегда не простой жизненный шаг. Дмитрий, переодетый в больничный халат, с вещами в руках стоял в коридоре одного из отделений больницы и ждал, когда появится медсестра и проводит его в нужную палату.
«И здесь ведь тоже люди!» – подумал Дмитрий, приглядываясь к больным.
На Земле существует два типа людей.
Есть люди, которые расталкивают других локтями, чтобы показать свою значимость и превосходство. Они готовы хватать и делить, всё равно что. Они недавно вылупились из яйца динозавра, и им непременно нужно что-нибудь урвать для себя от этого мира.
И есть люди небесного происхождения. Они не знают, кто они и зачем они здесь, и думают, что они такие же, как и все. Но каждый из них в какой-то момент начинает чувствовать свою душу и не знает, что с этим делать.
«Со мной-то всё ясно, но другие, кто они? Интересно!»
Один из больных, дружески улыбаясь, подошёл к Дмитрию.
– Я вижу, вы здесь первый раз.
– Да первый – ответил Дмитрий, приятно удивляясь тому, с каким радушием его встречает этот человек. Как будто он давно ждал Дмитрия!
– Не волнуйтесь и ни о чём не беспокойтесь! Здесь на самом деле очень хорошо! И у Вас всё будет хорошо! И люди здесь подобрались на редкость душевные и приятные. Вам здесь понравится! Ей богу, я не шучу! Меня зовут Сергей. – Он протянул Дмитрию свою руку.
– Очень приятно, Дмитрий.
– Димочка! Давайте мы с вами закурим, и я расскажу вам обо всех здешних порядках. Есть у вас сигареточка?
– Нет, я не курю.
– Как?! Совсем не курите?
– Совсем.
– И сигарет у вас нет?
– Нет.
– Значит, тоже без сигарет, – разочарованно проговорил Сергей, посмотрев на Дмитрия уже не как на человека, а как на неодушевлённый предмет, развернулся и пошёл по своим делам.
Больше он к Дмитрию никогда не подходил. Он лежал в другой палате, и для него существовали только курящие люди. Довольно-таки часто Дмитрий замечал, как Сергей очень душевным голосом просит у кого-нибудь закурить:
– Васечка! Радость моя! Срочно нужна сигареточка! Дай, пожалуйста, закурить!
Раньше Дмитрий курил время от времени, но после знакомства с Сергеем перестал курить окончательно. Теперь каждый раз, когда возникала мысль о сигарете, он вспоминал этого Сергея. И удовольствие от хорошей сигареты куда-то пропадало.
«Однако как просто здесь излечиться от табакокурения, – думал Дмитрий, – и без всяких там выкрутасов».
«ЭЛИТКА»
Благодаря заботам Владимира Карловича Дмитрий лежал в приличной шестиместной палате, которую больные из других палат называли «элиткой». Ближайшим соседом Дмитрия был Сергей – человек забавный, крепкого телосложения, всегда спокойный и рассудительный, воображающий себя самураем. Его все так и называли самураем, хотя всегда обращались к нему по имени.
Далее, Альфред – художник, лечащийся от депрессии, человек очень приятный, но ушедший в какие-то свои тяжелые переживания и редко выходивший из них.
Станислав, человек занудливо адекватный, финансист, болезненно на всё реагирующий, очень вежливый, готовый удовлетворить любую просьбу, но при этом показывающий, что все чего-то от него хотят. Он же не хочет ничего, кроме одного – чтобы все оставили его в покое. Его перевели сюда из отдельной шикарной палаты люкс, где он лежал один. Но лежать в палате одному ему почему-то тоже не захотелось. «Некому было показывать, чтобы его оставили в покое», – решил Дмитрий.
И тем не менее, общаться с ним Дмитрию было приятно с самого начала.
А вот в покое не оставлял никого актёр «комедии и драмы» Скомарохов Владимир, который просил всех называть его «господин актёр» и делал вид, что очень обижается, когда его называли по имени и отчеству – Владимир Ильич. Своё имя он помнил «чисто формально», а душу он «по крупицам оставлял в каждой сыгранной роли». И сейчас, видимо, от души ничего не осталось – слишком много было ролей. Он добровольно пришел сюда, чтобы «вновь обрести себя» и вспомнить, кто он есть на самом деле.
Шестое место было свободно. На нём непродолжительное время лежал студент-химик,
отличник, который, видимо, перезанимался во время сессии. Его перевели к тяжёлым в другую палату, и всем сразу стало легче, потому что он действительно был тяжёлым.
Как это ни смешно, в больнице Дмитрий сразу же почувствовал себя свободным. Может быть, так подействовало признание себя больным, чего так добивались родственники. «Во всяком случае, – думал Дмитрий, – все проблемы там, а я здесь. Побуду немножко без проблем».
К окружающим Дмитрий быстро привык. В общем-то все люди довольно симпатичные. Образовался даже некий коллектив, эдакое «братство душевнобольных», как окрестил его «господин актер».
ЯВЛЕНИЕ ХРИСТА
И вот однажды вечером, после ужина, в палату вошел санитар Шурик с чистым комплектом белья и стал его стелить.
– К нам кто-то новенький? – поинтересовался Самурай.
– И кого же к нам занесло? И каким ветром? – спросил актёр.
Шурик заулыбался:
– Радуйтесь! К вам прибывает Иисус Христос!
Станислав, обычно сдержанный, залился смехом.
– Почему опять к нам? Иисус Христос – это тяжёлый… Надо будет узнать, – сказал Самурай.
– Не тяжёлый, – ответил Шурик, – Тяжёлых я узнаю за версту. В его карточке написано «Иисус Христос». Почему – не знаю, самому интересно. Спрошу потом у Владимира Карловича, он с ним беседовал.
– Господи!!! – завопил актёр, – Ты услышал меня! Этой встречи я ждал всю свою жизнь! Я это чувствовал! Я это знал! Знал!
– Что ж, посмотрим, не самозванец ли он! – сказал Самурай, но за воплями актера не был услышан. – Шурик! А он не самозванец?
– Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! – до слез заливался хохотом Станислав. Дмитрий тоже смеялся. И только Альфред читал книгу, не замечая ничего вокруг.
– А где он сейчас? – спросил Дмитрий.
– Он вышел от Владимира Карловича, и там, в коридоре, с ним уже беседуют наши местные мудрецы: Дядя Ваня Пророк, старый еврей и молчаливый китаец.