Загорелся неверный, дрожащий огонек свечи: кажется, гость нашел огниво раньше хозяина.
Если бы глава городской стражи Алронда знал, кто поздней ночью посетил университетский городок, он бы с горя съел свою шляпу: поймать этого преступника не могли уже больше пятидесяти лет.
– Ну и какого духа тебя сюда принесло? – мрачно поинтересовался профессор философии у своего молочного брата, заглянувшего к нему в гости.
Тильм Кевирт лишь плечами пожал:
– Да так… А разве ты мне не рад?
– Хороший вопрос… Давай я на него завтра отвечу? Или дней через десять, когда жалованье получу. Если вообще получу.
Гость окинул Савиша задумчивым взором и, помолчав, с деланым равнодушием поинтересовался:
– Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной выпить в какой-нибудь кабак?
– С ума сошел?! У меня с утра экзамен, не слышал, что ли?
– Да ладно, – отмахнулся Тильм, – не смеши меня. Какой экзамен? Можно подумать, ты его сдавать будешь! Пойдем, а? А то одному отмечать как-то скучновато.
– Что отмечать?
– Потом расскажу. Собирайся давай.
Тильм прекрасно знал, что профессуре очень давно не платят жалованье. Но еще лучше он знал, что денег Савиш от него не возьмет. Посчитает за оскорбление. С голоду будет умирать, но от подарка откажется.
Брамсельная шхуна, мягко покачиваясь на волнах, вошла в Алрондский порт поздно ночью, когда уже стемнело и корабли в город перестали пускать. Тем, кто прибыл в столицу Гьертской империи, пришлось ждать до рассвета. Лишь когда наступило утро, на борт поднялись первые чиновники и началась опись привезенного товара. Путешественники, рискнувшие пересечь океан, неспешно спустились по трапу на причал и направились в портовую таможню, записываться.
Лорд Эрмас Фелзен отчаянно скучал. Подбрасывая на ладони тяжелую трость, мужчина обводил тоскливым взглядом потолок в скромной комнатенке таможни и проклинал про себя всех ему известных богов: ругательства в адрес Великого духа у него уже давно закончились. В глубине души эльф считал, что его визит на материк столь же бессмыслен, как и четыре предыдущих, но раз ее величество пожелала… Вы пробовали хоть бы однажды спорить с женщиной, что-то вбившей себе в голову? Эрмас пробовал лет сорок назад. Благодаря этому спору родовые владения Фелзенов уменьшились практически вдвое. Правительница Островной империи не любит, когда ей противоречат.
А ведь как хорошо было еще пятьдесят лет назад, при жизни императора. Тот по крайней мере умел сдерживать неуемный нрав своей супруги, ее высочества Иллеан’иэл эн’Криштофиас. А теперь, когда она стала «величеством»… Лучше и не думать.
Наконец подошла очередь и господина Фелзена.
– С какой целью прибыли на материк? – Таможенник, молодой тролль, попросту засыпал. Он даже зевка на слове «какой» не попытался скрыть.
Лорд Фелзен с трудом сдержал вспышку гнева. Тонкие пальцы стиснули трость… Всего пол-оборота и… Нет, сейчас не время давать волю чувствам. Спокойно. Спокойно.
– Я вас слушаю! – с новым зевком напомнил таможенник.
Что он вообще себе позволяет, этот мальчишка! На безымянном пальце блеснуло кольцо с янтарем. Рукоять трости с легким щелчком повернулась, из палки показалось несколько дюймов голубоватой стали.
«Нет, сейчас не время… – снова осадил себя эльф. – Долг – прежде всего».
Лезвие пропало, словно его и не было, а желтокожий мальчишка-таможенник ничего и не заметил.
– По личным делам, – выдавил эльф улыбку. Больше она походила на оскал, но все это можно списать на трудности, вызванные пересечением океана.
– Запрещенные предметы есть? Сон-трава, артефакты, яды?
– Откуда? – довольно фальшиво удивился лорд Фелзен. – Я даже слов таких не знаю.
Тролль скептически покосился на него, но промолчал. Лениво шлепнул на документ сургучную печать и протянул пергамент Эрмасу:
– С прибытием в Гьертскую империю!
– Спасибо, уважаемый. – Количеству яда в голосе эльфа позавидовал бы небольшой серпентарий. Бросив своему слуге, замершему возле двери: – Снимешь комнату, как обычно, в «Пьяном гноме», бастард, – лорд направился вверх по улице.
Последнее слово вовсе не было оскорблением, с точки зрения Эрмаса Фелзена. Как-то само собой получалось, что при общении с теми, кого Эрмас считал ниже себя, это словечко непроизвольно проскакивало в речи. То ли для связки слов, то ли как констатация факта, кто поймет.
Слова таможенника о Гьертской империи не вызывали у гостя столицы ничего, кроме кривой усмешки. Подумать только – империя! Размером с половину Островной, а туда же! Самомнение у троллей, конечно, всегда зашкаливало.