— Ты бы видел, какие у них были лица. Такие важные и серьезные, как будто они уже имеют стадо. А папа мой — самый важный, потому что он мясник и больше всех понимает в коровах. Они уже советовались, в чьем дворе держать корову, и каждый хотел, чтоб корова стояла у него.
— А на выгон кто будет гонять?
— По очереди. Их же целых восемь хозяев…
Прошло несколько дней, и незаметно для себя Сема тоже увлекся будущей коровой. Он разговаривал о том, какие бывают масти, чем лучше кормить и поить их собственную Машу. Дух хозяина неожиданно проснулся в Семе. И, беседуя с бабушкой, он, к ее удовольствию, с важностью повторял:. «Наша корова должна быть…» или «У нашей коровы должно быть…» Он уже видел ее, живую, перед своими собственными глазами.
В среду к бабушке пришли все компаньоны на деловой совет. Пришел Лурия, избранный кассиром и доверенным лицом по покупке коровы. Пришел Пейсин папа, Шлема, поставлявший мясо царю. Пришла банщица Фейга — двоюродная сестра бабушки. И пришел просто так кучер Магазаника, Агафон, в котором неожиданно заподозрили большого знатока коров. Пришли Сема и Пейся.
— Да… — задумчиво произнес Лурия, когда все уселись вокруг большого обеденного стола. — А сколько, к примеру, она может дать молока в день? Как вы думаете, Агафон?
Лица всех гостей стремительно повернулись к кучеру. И Агафон, смущаясь и все же важничая, сообщил:
— Смотря по тому, какая бывает корова. Есть, допустим, корова калмыцкая…
— Калмыцкая? — с тревогой воскликнула бабушка, как будто в этом слове таилось для нее что-то ужасное.
— Да, — подтвердил Агафон, обрадованный действием своего рассказа. — А бывает, допустим к примеру, корова немецкая. Так вот немецкая калмыцкую перешибает, как все равно пить дать!
— Что он говорит? — опять взволновалась бабушка, не понявшая последних слов Агафона.
— Ничего особенного, — успокоил ее Лурия. — Если будет что-нибудь важное, я вам дам знать.
— Ну хорошо, — согласился Пейся, — а немецкая сколько даст в день?
— Я думаю… — нетвердо ответил Агафон, не зная, что же от него ждут: уменьшения или увеличения цифры, — я думаю, кварт восемь набежит.
— Это нас вполне устраивает… — опять подал свой голос Пейся, почувствовавший себя хозяином коровы.
Но неожиданно его оборвал отец:
— Что ты суешься? Тебя не спрашивают, что тебя устраивает!.. Скажите, Агафон, сколько корова весит?
— Весит? — удивился кучер. — Смотря какая…
— Ну, приличная.
— Приличная — пудов пятнадцать.
— Хорошо! — вздохнул мясник, привыкший больше иметь дело с тушами. — А сколько, пан кассир, — обратился он к Лурии, — мы имеем денег?
Лурия вытряхнул на стол содержимое своего кошелька и, внимательно подсчитав все деньги, сообщил:
— Девять рублей.
— Голова и передние ноги, — деловито прикинул мясник.
— Оставьте ваши шутки, Шлема, — улыбаясь, сказал Лурия. — А как мы будем делить молоко, если она, предположим, даст меньше, чем восемь кварт?
— Как? — Шлема удивленно поднял брови. — Прежде всего молоко больному ребенку, а потом остальным.
— Интересно, — возмутилась бабушка, — у меня один мальчик, а у вас шестеро, так у вас же всегда есть шанс, что один заболеет!
Сема и Пейся дружно прыснули, но бабушка сердито посмотрела на них, и они замолчали. Взяв в руки карандаш, Лурия принялся подсчитывать, сколько еще нужно денег для покупки приличной коровы. Все с затаенным дыханием следили за его карандашом.
Тишину нарушил Агафон неожиданным предложением.
— А все-таки, — серьезно сказал он, обводя глазами присутствующих, — я бы лучше купил лошадь!
— Зачем она нам, чудак? — удивился Шлема.
— Ездить, — резонно ответил Агафон, и только в эту минуту все заметили, что кучер изрядно выпил и его клонит ко сну. — Ездить! — упрямо повторил он, ища поддержки.
Но никто ему не сочувствовал, только Сема и Пейся в душе были за лошадь — ведь это большое удовольствие прокатиться в своем фаэтоне!
В один из праздничных дней Шлема и Лурия отправились на ярмарку в соседнее местечко покупать корову. Их возвращения ждали с тревогой и страхом.
— Только бы им не подсунули калмыцкую! — беспокоилась бабушка.
— Это еще хорошо, — подливала масла в огонь жена Лурии. — А вдруг дадут слишком старую?
— А глаза у них есть? — возмущалась бабушка, уже готовая принять бой.
Компаньоны вернулись поздним вечером. Впереди важно шел Шлема, обмотав тяжелой веревкой руку; за ним медленно плелась корова, уныло и тягостно мыча. В стороне по деревянному настилу шел Лурия, задумчивый и грустный, — видно было, что его терзают большие сомнения.