- Не знаю, - безнадежно ответила Вивьен.
- Но как ты считаешь, - спросил доктор Виландер, - что твое множество старых женщин на самом деле делали?
- Понятия не имею, - призналась Вивьен.
- Люди обычно не пишут бессмыслицу, - заметил доктор Виландер, по-прежнему спокойно пыхтя трубкой. – Передай бумагу Джонатану. Возможно, он сможет поведать нам, что все эти люди замышляли.
Джонатан взял бумагу из рук Вивьен. Он посмотрел на нее и засунул в рот еще больший кусок косы, из-под мерцания его зрительной функции потекли слезы.
- Джонатан считает, что это трагедия, - грустно прогрохотал доктор Виландер. – Высоковольтные старухи убили полицию. Давай сюда. Я прочту, - он вырвал бумагу из трясущегося кулака Джонатана и прочел: - Великий Фабер Джон создал четыре контейнера или шкатулки и спрятал каждую из них в одном из Четырех Веков Мира, - он повернулся к Вивьен. – Фабер действительно означает кузнец, и символ один и тот же, но твои старые леди появились из-за того, что ты не заметила сдвоенный символ века, что всегда означает время, или Век Мира, если он женского рода. Далее. Шкатулку, сделанную из железа, он скрыл в Железном веке. Вторую, которая была из серебра, он спрятал в Серебряном веке, а третью, которая была из чистого золота – в Золотом веке. Четвертый контейнер был из свинца и был спрятан таким же образом. Он наполнил эти шкатулки значительной частью своей силы и поставил к каждой отдельного хранителя. Таким образом он обеспечил существование Города Времени на протяжении целого Платонического Года… Вот, - сказал он Вивьен. – Вот это имеет для меня смысл, и дарит Джонатану еще одну легенду из тех, что он так любит.
Джонатан освободил рот и серьезно спросил:
- Как вы думаете, то, что здесь говорится – правда?
- Писавший так считал, - проворчал доктор Виландер. – Он или она верил в это достаточно, чтобы тысячи лет назад поместить бумагу сюда, в защищенное от времени место. Контейнеры силы, о которых здесь говорится – то, что сегодня называют полярностями, конечно же.
- А что такое Платонический Год? – спросил Джонатан.
- Время, которое требуется звездам, чтобы пройти путь обратно к узору, с которого они начали. Иногда оно исчисляется как двести пятьдесят восемь веков. И если Вивьен на секунду посмотрит на диаграмму, вместо того, чтобы позволять своему взгляду соскальзывать с нее, она обнаружит, что это составляет длительность человеческой истории. Вивьен, ты выучишь диаграмму к завтрашнему дню. И, поскольку эта бумага слишком ценна, чтобы ее уносить, ты возьмешь вместо нее копию и переведешь всё как следует – тоже к завтрашнему дню. А Джонатан напишет подробное эссе об Исландской империи.
Вивьен покинула теплую, пахнущую деревом комнату, чувствуя себя такой же мокрой и изжеванной, как кончик косы Джонатана.
- Я думаю, он чудовище! – сказала она, когда они начали спускаться по тысяче ступеней.
Глава 9. Хранитель
Они пошли обратно по площади Эры.
- Ты бы назвала век двадцать частью Железного века? – задумчиво спросил Джонатан.
- Конечно, нет! – возмутилась Вивьен. – Мы используем алюминий, и пластик, и хром. Железный век – это когда жили в хижинах!
- Я только… - начал Джонатан.
Но его прервал резкий звук волынки из центра площади. Толпа туристов, собравшихся вокруг Камня Фабера Джона, заволновалась, указывая на что-то. Вивьен и Джонатан разглядели мелькание скачущего среди них призрака.
- Занимающийся этим студент попадется, если не будет осторожен, - заметил Джонатан. – Для этого наверняка нужен довольно большой проектор.
- Хочешь сказать: голый грамм – это что-то вроде кино? – с интересом спросила Вивьен – о фильмах она знала всё.
- Голограмма, да. Для создания картинки, которую можно видеть со всех сторон, используются лазерные лучи. Ко времени Войн Разума люди в совершенстве освоили эту технику. Спорю, студент родом именно оттуда.
- Что такое лазерные лучи?
- Особый вид лучей, - ответил Джонатан в самой своей величественной манере.
Вивьен заподозрила, что он просто знает о них не намного больше нее.
К тому времени, как они дошли до центра площади, призрак исчез. Они обогнули толпу и направились к Закрытию Времени. Под аркой их ждал Сэм.
- Мы пойдем за мальчиком, который украл полярность? – спросил он.
- Когда я придумаю, как лучше всего за это взяться, - ответил Джонатан, снова напуская на себя величественный вид. Вивьен сделала вывод, что он имеет представление о том, как найти мальчика, не больше, чем о лазерных лучах. – Я говорил тебе: мы не хотим быть выброшенными в историю. Ты же знаешь, это яйцо плохо работало после того, как мы переместились с ним во времени.
- Пойду поем сливочные пирожные в твоей комнате, пока ты думаешь, - предложил Сэм.
- Нет, не пойдешь, - сказал Джонатан. – Мне надо написать эссе для Виландера.
Сэм обратил широчайшую двузубую улыбку к Вивьен:
- Тогда я пойду в твою комнату и покажу тебе, как работает твой автомат.
- Не сейчас. В любом случае, я знаю, как он работает, - ответила Вивьен, внезапно почувствовав себя заваленной работой. – Мне надо работать с диаграммой, и всеобщими символами, и переводом – кажется, я не буду спать всю ночь!
- Круглоглазая зануда и узкоглазый зубрила! – буркнул Сэм. – Ненавижу, когда начинаются занятия. Все становятся скучными!
Он с отвращением тяжело зашагал прочь, шлепая шнурками по булыжнику.
- Теперь он сотворит что-нибудь, чтобы отомстить нам, - сказал Джонатан. – Он всегда так делает.
Вивьен это не слишком волновало. Она гораздо больше боялась, что доктор Виландер опять будет над ней смеяться. Она поспешила в свою комнату и попыталась заставить работать истощенный мозг. Не получилось. Она целый час провела, пялясь на диаграмму и символы, и единственное, что узнала – то, что функция ручки не похожа на настоящую ручку в самом важном: ее нельзя жевать. Вивьен пришлось встать и попытаться вспомнить объяснения Петулы о том, как работает маленький аккуратный автомат на стене. Сэм нашел бы его глубоко разочаровывающим: он не делал сливочные пирожные. Автомат выдал две жвачки из водорослей и витое печенье со вкусом вишневого ликера. То и другое было питательно и полезно для зубов, но совсем не помогало перегруженному мозгу Вивьен.
- Вот досада! – вздохнула она.
Она включила музыку под названием «Стиль Антарктического бедлама», мрачно вонзила зубы в водорослевую жвачку и попыталась снова.
К ужину Вивьен перевела ту часть ценной бумаги, которую зачитывал доктор Виландер, что вообще-то являлось жульничеством, поскольку она помнила, о чем там говорится. После чего ей пришлось прерваться и переодеться в свежую белую пижаму, которую выложила для нее Петула. Пижама создала призрачные красные розы на одном плече и в волосах. Вивьен повернулась к зеркалу полюбоваться цветами, прежде чем спуститься и увидеть сегодняшних гостей.
Одним из них оказался мистер Энкиан. Остальными были важные персоны из Континуума или Перпетуума, которых оскорбила студенческая шутка. С первого же взгляда на их лица Вивьен поняла, что Вечному Уокеру придется быть невероятно скучным. И она оказалась права. Мистер Энкиан начал сразу же, как только они сели за стол:
- Вечный, я не позволю, чтобы над нашими традиционными церемониями насмехались, особенно в это кризисное время, когда все должны твердо стоять за Город Времени. Они посмеялись не только надо мной – и над вами, конечно, – но также над Камнем Фабера Джона. И будто этого недостаточно – Книга Конца Света упала в грязь!
Вечный Уокер встревоженно уставился в дальний угол и пять минут скучно разглагольствовал о «веселье юности» и о том, чтобы «ни в малейшей степени не потворствовать, но стремиться к снисходительной квази-родительской линии поведения».
Мистер Энкиан подождал, пока он замолчит, и сказал:
- Я выдвину в Хронологе предложение. Мои коллеги, присутствующие здесь, проголосуют за него. В будущем мы наложим запрет на всех студентов из века шестьдесят семь или любой другой эпохи с разрушительной технологией.