– А вот нечего спать во время смены, дорогой мой, – безапелляционно сделала выговор Тетушка Люсия и повернулась к Ирвелин. Клим, схватившись за место удара, где уже начинала набухать шишка, поспешил выполнять поручение. – На чем мы остановились? Ах да! Отражатели.
Женщина взяла со столешницы шариковую ручку и в задумчивости начала ее крутить.
– Знаете, госпожа Баулин, когда мне было столько же, сколько сейчас вам, отражатели считались одной из самых почитаемых ипостасей. В то время с нами считались. О да. Из окон лекционного зала кафедры отражателей открывался лучший вид на реку Фессу, командировки в самые интересные места, бесплатные обеды, путевки на горнолыжные курорты… – Глаза Тетушки Люсии заполонил туман, давно канувший в прошлое. – Тогда граффы понимали, что без нас, отражателей, им не справиться. Не было бы воздушных барьеров у границ, самых надежных в мире сейфов, крепких заборов, через которые не проберется ни один злоумышленник. В системе охраны королевства мы первые среди обеспечителей! Первые! А сейчас что? Балом правят штурвалы да иллюзионисты. Как там недавно высказался наш король? «Время движений и ярких впечатлений». А мы, отражатели, плетемся теперь где-то сзади, на задворках былой славы. Вы читали на той неделе статью в «Упрямом карандаше»? Со свежей статистикой ипостасей. – Ирвелин ответила отрицательно. – Да будет вам известно, госпожа Баулин, что в Граффеории с каждым годом рождается все меньше и меньше отражателей. Вот так. В прошлом году пик пришелся на левитантов, и тут не поспоришь: еще немного, и всем нам придется жить как в Полилу-Лава, в их домах на деревьях. А эти дома, к слову, из тростника, хлипкие и неустойчивые. И птицы в окна постоянно бьются…
Впервые Ирвелин довелось услышать от Тетушки Люсии такую длинную речь. Да еще и настолько эмоциональную, что к смуглым щекам женщины прилила кровь.
– Значит, так. – Тетушка Люсия сняла висевшие на цепочке очки, тщательно протерла линзы фартуком и, вновь натянув их на переносицу, объявила: – Будем заниматься по утрам, с семи до восьми. Другого свободного времени у меня нет. Заниматься будем у меня дома, выше этажом. В качестве оплаты за эти занятия будете помогать Климу – обслуживать гостей, мыть посуду, вытирать пролитый кофе. На условия согласны?
– Согласна! – ответила Ирвелин, от чувств готовая кинуться к Тетушке на шею. Чего, разумеется, она сделать не посмела.
– Тогда приходите, когда… – она указала на забинтованный локоть, – когда поправитесь.
Ирвелин от всей души поблагодарила Тетушку Люсию, на что та только устало отмахнулась. Когда девушка покидала кофейню, то мимолетом заметила Клима, который в этот самый момент опрокинул вешалку с пальто прямо на двух студентов.
Долгое время ее мучил вопрос: раз Тетушке Люсии так неугодна работа Клима (за что ее можно понять), то почему она его не уволит? Ответ Ирвелин получила от Августа, по дороге на Зыбучие земли:
– Клим круглый сирота. Родни у него нет, да и друзей, как я понимаю, тоже. Несколько лет он был бездомным и скитался по подворотням. Как этот парень оказался под крылом у Тетушки Люсии, я не знаю. Знаю только, что живет он сейчас на чердаке, прямо над квартирой Тетушки. Теперь понимаешь, Ирвелин, почему я называю Тетушку Люсию женщиной с золотым сердцем?
Теперь Ирвелин понимала. Клим казался человеком совершенно непригодным для общения с людьми и тем более для их обслуживания. Своим стабильно отрешенным видом он показывал искреннее безразличие ко всему вокруг. Некоторых гостей кофейни он откровенно отпугивал. Тетушка Люсия могла легко уволить парня и отправить его скрести улицы, и все восприняли бы ее поступок с пониманием, однако уже два года она терпела его. Объяснение, возможно, было. Под внешней железной оболочкой Тетушки скрывалась совсем не железная душа.
На следующее утро Ирвелин отправилась гулять по Граффеории. После безумных настроений юга ей захотелось насладиться деловой размеренностью столицы. По плану завтра, в субботу, она вместе с Филиппом и Мирой отправится в Олоправдэль, к Августу, а сегодня день был всецело в ее распоряжении.
Близился ноябрь. Нос трепетал от морозного воздуха, а изо рта вылетали белесые клубы пара. Сезону дождей в Граффеории пришел конец, приближалось время снежинок и варежек. Столица замерла в ожидании первого снега: лужи высохли, деревья оголились; урожай, готовый насыщать граффов в студеную пору, собран и надежно заперт в амбарах. В королевских садах, куда первым делом отправилась Ирвелин, зеленые изгороди были покрыты инеем – еще бледным, но уже отчетливо проглядывающимся.