– Итак, сейчас вы были свидетелем двух видов отражений. Скажите, чем эти отражения отличались между собой?
Долго думать Ирвелин не пришлось.
– Мяч был не опасен, а стрела арбалета – опасна.
– Совершенно верно. Все дело в страхе, в адреналине, который как голодный зверь бросается в кровь при приближении опасности. Страх способен снизить отражательную способность, ведь концентрация, самое важное для отражателя, зачастую рушится именно под влиянием страха. Но у страха есть и обратная функция. Он способен как снизить отражательную способность, так и повысить ее до небес. Концентрация отражателя способна впитывать адреналин как топливо. Самые маститые из граффов-отражателей знают это и умело пользуются, достигая таким образом небывалых высот в вопросе неприкосновенности.
– Неприкосновенности? – переспросила Ирвелин.
Тетушка Люсия посмотрела на Ирвелин исподлобья, отчего ее очки на цепочке чуть съехали.
– Да, госпожа Баулин. Неприкосновенность – главная цель отражателя. Визитная карточка, если хотите. Именно к ней мы будем стремиться, улучшая ваш навык. К неприкосновенности как вашей, так и вашего окружения. Белый аурум неприкосновенен только благодаря работе отражателей.
Здесь Ирвелин предпочла промолчать. Интересно, как бы отреагировала Тетушка Люсия, если бы узнала, что совсем недавно этот самый Белый аурум похитили прямо из-под носа дворцового отражателя?
– Главное усвоили, – продолжала Тетушка. – Теперь приступим к вашим тренировкам. Арбалет пока можно отложить.
Оказывается, Ирвелин до сих пор сжимала его в руках.
Остаток часа девушка отражала броски мячей. Тетушка Люсия медленно прогуливалась по комнате и кидала мячи в Ирвелин со всех углов. Сложнее всего было отражать мячи в слепой зоне, со спины, когда сам момент броска не видно, но даже с этим Ирвелин смогла справиться без особых усилий.
– Что ж, госпожа Баулин, защита простейшая у вас крепкая. Завтра перейдем на приближение человека.
– Тогда, на прослушивании, у меня неплохо получилось отгородиться от Клима, – сказала Ирвелин, изрядно запыхавшись.
– Тогда вы создали барьер неосознанно. Вами руководил инстинкт. Отражатели с рождения подвергаются неосознанным барьерам, что чаще мешает, нежели помогает. Моя же задача – научить вас контролировать свой дар абсолютно. Взять его под уздцы. И завтра мы начнем тренироваться с человеком, – заявила Тетушка Люсия, отказываясь выслушивать любые возражения. – Уже без пяти восемь, пора идти в кофейню. Сегодня у нас крупная поставка масла.
Ирвелин кивнула, подняла с пола свой рюкзак и вместе с Тетушкой направилась к лестнице.
Всю первую половину дня ей предстояло прислуживать в кофейне. Ирвелин оттирала от печи копоть, посыпала выпечку сахарной пудрой, убирала посуду со столиков и подметала запылившиеся углы. Такая работа не доставляла девушке особого удовольствия, но ее положение спасал тот факт, что за неделю работы пианистом она уже успела свыкнуться и со строгостью начальницы, и с большим потоком незнакомых людей, и с сомнительными шутками поварихи, госпожи Лоозы, сути которых Ирвелин не понимала с первого дня знакомства. Опоздавший на смену Клим новую помощницу принял с безразличием, но Ирвелин заметила, как его отрешенное лицо в оправе ярко-рыжих волос то и дело поворачивалось в ее сторону, пока она сортировала салфетки или вытирала пролитый кофе, словно Клим проверял, насколько новая помощница справлялась лучше него.
Благодаря возникшим хлопотам Ирвелин удавалось хотя бы на время работы отвлекаться от личных волнений. Август, Мира и Филипп не переступили порог Робеспьеровской, 15/2 и через полмесяца. Морозный ноябрь успел полноценно вступить в свои права, запорошив Граффеорию снегом, а крошка-листоед, покинувший Робеспьеровскую еще в даты дождевых луж, так и не затормозил у длинного черного фонаря.
На второй неделе ноября Ирвелин вернулась к почетной должности пианиста кофейни «Вилья-Марципана», и тогда ее свободное время кануло в Лету. Рассветные тренировки с Тетушкой Люсией, прислуживание в кофейне и музыкальные вечера штурмом захватили жизнь Ирвелин. Не успела она и глазом моргнуть, как на Робеспьеровской она стала появляться лишь по ночам. И каждый раз, возвращаясь домой, Ирвелин проделывала в парадной один и тот же устоявшийся ритуал. Сперва она останавливалась у квартиры под номером два, с напором жала звонок и ждала. После поднималась выше, стучала в дверь Августа (звонка у левитанта не было) и ждала. Потом еще на два пролета выше, звонила Филиппу, ждала и, когда и там ей никто не открывал, спускалась к себе и ложилась спать.