– Вы общаетесь с моим кузеном, – вдруг сказал Нильс, сбив Ирвелин с мысли. – Вы спутали меня с ним тогда, в лавке Плунецки.
– Да, мы общаемся.
– И как у него дела?
– Сходите к нему и сами спросите.
– Мы с ним в ссоре. Но вам это, разумеется, известно.
Знает ли он, что Филипп вместе с Мирой и Августом уехали в Олоправдэль на его поиски? И знает ли, где они сейчас? Спрашивать напрямую было бы величайшей глупостью, и Ирвелин решила выяснить это обходным путем.
– Я знаю также, что вы в ссоре и с Августом Ческолем, и с Мирой Шаас, – заявила она.
При упоминании знакомых имен до сих пор сутулые плечи Нильса выпрямились.
– О, вы и с ними общаетесь. Ясно. – Нильс засунул руки в карманы плаща и принялся вышагивать вдоль окон. – Выходит, мое прежнее место отныне занимаете… вы.
– Ваше прежнее место?
– Мое место в компании. Четверо приятелей – Ческоль, Мира, мой кузен и я. Полгода назад я отвалился, и мое место заняли вы.
Оскорбившись, Ирвелин вздернула подбородок:
– Ничье место я не занимала. Они – мои соседи. Мы живем в одном доме. Все.
Глядя в пол, Нильс улыбнулся:
– И почему же я снова вам не верю? – Ирвелин упрямо промолчала, а Нильс продолжал: – Я вспомнил, откуда мне так знакомо ваше лицо, Ирвелин. Вы были в Мартовском дворце, на приеме в честь Дня Ола. Вы были там вместе с Ческолем, Мирой и моим братом. И я тоже там был.
Девушка затаила дыхание. Неужели сейчас она узнает всю правду о краже Белого аурума?
– На приеме я работал официантом. Наверное, Мира рассказала вам о нашей встрече? – Ирвелин не увидела смысла этого скрывать и кивнула. – Представляю реакцию кузена. Жаль, что меня не было рядом. А Ческоль? О, прошу вас, расскажите, как отреагировал Ческоль на признание Миры о нашей встрече!
Четких картин в памяти Ирвелин не возникло. Она помнила лишь, что в тот момент Август был гораздо спокойнее Филиппа. Да и какая разница, как он отреагировал?
Нильс громко рассмеялся, отчего Ирвелин на шаг отстранилась.
– Ох уж этот Ческоль! Настоящий Аполлон! Точно, Аполлон нашего времени, как вам? Красивый, уверенный в себе… Но, увы, его оболочка совсем не соответствует тому, что спрятано глубоко внутри…
– Ваши отношения с Августом меня не касаются, – перебила она.
– Хм. Уместное замечание. Однако вы, вероятно, удивитесь, узнав, что Мира была отнюдь не первой, с кем я разговаривал во дворце в тот вечер. – Ирвелин не шевельнулась, а Нильс с усмешкой продолжил: – Первым, кто ко мне подошел в тот вечер, был Ческоль. Он заметил меня, когда я обслуживал тех снобов у оранжереи. Недалеко от мраморной лестницы.
Как же Ирвелин захотелось уличить Нильса во лжи! И каково было ее разочарование, когда перед ее глазами мелькнули воспоминания, которые давали словам Нильса шанс оказаться правдой. Когда они, четверо граффов, только-только поднялись в галерею дворца, Ирвелин потеряла Августа из виду. Левитант куда-то отошел, не предупредив их.
– О чем именно мы с ним говорили, пока не столь важно, – продолжал Нильс. – Важен лишь факт разговора, о котором Ческоль не счел нужным поведать своим друзьям. Уверен, когда Мира признавалась о встрече со мной, Ческоль прикинулся дурачком.
Ложная учтивость Нильса вмиг сменилась высокомерием, таким отталкивающим, что Ирвелин вновь попятилась. Для чего Августу понадобилось беседовать с Нильсом – было его личным делом. Однако… почему она чувствует обиду?
Заметив на лице Ирвелин замешательство, Нильс победоносно кивнул.
– Итак, пушистую репутацию Ческоля я немного очернил. День однозначно прожит не зря.
– В тот вечер вы украли Белый аурум!
Слова слетели с губ Ирвелин прежде, чем она успела их обдумать. Ей вдруг нестерпимо захотелось скинуть с Нильса это отвратное самодовольство.
– Вы, Ирвелин, считаете это преступлением? – только и ответил он, склонив голову набок. Он будто и не удивился столь серьезному обвинению.
– Да, считаю, – заявила Ирвелин.
– Неужели? Вы и своего отца считаете преступником?
– Мой отец хотел заполучить Белый аурум из мирных побуждений.
– Ну да, ну да.
От возмущения в жилах Ирвелин закипела кровь. Она твердым шагом прошла в середину гостиной – в свою гостиную, в свой дом, куда этот взломщик посмел пройти без ее ведома, – и ровным голосом произнесла:
– Вы украли Белый аурум и оставили его в квартире Миры. Для чего вам понадобилось подставлять Миру – не имею понятия, но вы ее, без сомнения, подставили. Однако план ваш оказался с прорехой. По счастливой случайности желтые плащи первыми приехали на Робеспьеровскую, и причиной тому была отнюдь не Мира. Вы не учли, что в Граффеорию вернулась дочь того самого Емельяна Баулин, и она тоже, как и Мира, живет в доме номер 15/2; она тоже была на приеме в Мартовском дворце, и именно к ней пришли желтые плащи в тот день с обыском. Ничего у нее не обнаружив, они ушли. Впоследствии Мира сама обратилась в королевскую полицию и сообщила о найденном у себя Белом ауруме. Но несмотря на это, все подозрения все равно остались на мне – ведь именно меня в то утро встретил детектив, когда мы обнаружили у Миры в квартире Белый аурум. Выходит, подставили вы меня, а не Миру; уверена, в участке о Мире вспоминают редко. Да и зачем о ней вспоминать, когда среди подозреваемых числится фамилия Баулин? Какие здесь могут быть сомнения, когда родной отец подозреваемой десятилетие назад уже грабил дворец? – Выдохнув, Ирвелин гордо посмотрела на Нильса. – Сама того не ведая, я нарушила ваши планы. И чрезвычайно этому рада.