– Меня разрывает любопытство, Ирв, – заговорил он все тем же умиротворенным тоном, будто дочь интересовалась его утренним рационом, – в связи с чем ты задала мне такой вопрос? Белый аурум украден?
– Не совсем, – сказала Ирвелин. – Я не знаю, имею ли я право что-либо рассказывать…
– Говори как есть. Я постараюсь помочь всем, чем смогу.
Услышав знакомые услужливые нотки в голосе отца, которые она привыкла слышать при любой возникшей проблеме, Ирвелин приободрилась. Она решила рассказать ему все.
– В начале сентября, когда я только вернулась в Граффеорию…
В трубке послышался громкий хлопок, а сразу после – мамин голос, но слов Ирвелин не разобрала.
– Сколько? – ответил в отдалении Емельян. – Агата, мы можем чуть задержаться?
Последовал мамин ответ.
– Я понял. Дай мне секунду.
Емельян снова заговорил в трубку:
– Ирв, давай созвонимся сегодня вечером, сможешь? Твоя мама взяла билеты в театр, на русский балет, и мы уже опаздываем. А ты знаешь ее отношение к русскому балету, более трепетного поклонника у него нет. Так что, получится?
Деваться было некуда, и Ирвелин согласилась.
– Договорились, – произнес Емельян и вполголоса прибавил: – Но сразу хочу ответить на твой вопрос, Ирв. За все тринадцать лет, что я живу вне Граффеории, я никому не раскрывал своего метода. Никому.
– Я верю тебе, пап, – сказала Ирвелин, и они попрощались.
Да, она поверила. Нильс Кроунроул оказался не только взломщиком, но и гнусным лжецом.
Ирвелин подняла голову к старым часам Агаты. «Если выйду прямо сейчас, к вечеру успею вернуться». Речь, которую ей предстояло озвучить, она проматывала в голове столько раз, что уже успела запомнить ее наизусть.
Спустя полчаса Ирвелин Баулин вышла из квартиры, помахала господину Сколоводалю, который, вне сомнения, дежурил на своем посту, и поспешила на улицы Граффеории, к мосту Возрождения.
Ноябрьская вьюга нещадно колотила по окнам темного кабинета. Чват сидел напротив бюро и гипнотизировал пустое кресло начальника. С минуты на минуту должен был вернуться детектив Харш. На коленях у младшего помощника лежала неряшливая стопка из бумаг и папок; он без конца выравнивал у стопки уголки, с нетерпением ожидая момента, когда сможет поделиться с начальником своим грандиозным открытием.
О, господин Харш будет в восторге! Может, даже выдаст ему, Чвату, премию в сто рей. Или повысит! А потом выделит для него собственный кабинет с окнами и картинами, с огромной картотекой на всю стену и табличкой на двери «Здесь работает Чват Алливут, первый сыщик-материализатор!» И отныне Чвата будут допускать ко всем засекреченным делам, у него будет свой секретарь и лакированный саквояж из крокодиловой кожи…
Фантазия Чвата совсем вышла из берегов, когда в кабинет тяжелым шагом вошел Ид Харш.
– А, ты уже здесь, – кинул он и грузно сел в свое кресло. – Ты хотел что-то доложить мне, правильно?
Сыщик был не в духе. Понурый взгляд олицетворял откровенное равнодушие к последующим словам помощника, что бы тот ни сообщил. Чват было расстроился, увидев начальника в таком настроении, но вспомнив, о чем именно он собирался доложить, воспрял духом и заговорил:
– Господин Харш, я хочу поделиться с вами одним наблюдением. Весьма важным, как мне кажется, наблюдением. Оно касается кражи Белого аурума.
– Я весь внимание, Чват, – без энтузиазма сказал детектив и бесстыдно зевнул. Он не ждал чего-то сносного, только очередную досадную гипотезу, которой, как и всем предыдущим, было суждено остаться лишь гипотезой.
Чват, часто заморгав от волнения, поднял с колен самую плотную из папок.
– Помните, в сентябре, когда мы только начали вести расследование по делу о Белом ауруме, вы поручили мне взять у дворцового представителя табель, где ведется учет явок на работу всех служащих дворца?
– Помню, – ответил Харш. – Мы сделали его копию и проштудировали этот табель с начала года. Ничего подозрительного не нашли.
– Верно, – подтвердил Чват, положил папку на стол и развернул ее на странице с пометкой «сентябрь». – Вчера я решил опять просмотреть этот табель. Я будто почувствовал, господин Харш, что разгадка этого дела совсем близко, прямо под нашими глазами!
Ид Харш почесал затылок, опять зевнул и устремил взгляд на мелкие таблицы.
– Куда именно мне смотреть, Чват?
– Вот сюда. – Графф указал на ячейку в самом низу, где было указано имя одного из служащих дворца: «Прут Кремини, отражатель. Охрана, галерейный зал».