Из окна кабинета виднелась набережная. Сидя в кресле, Ирвелин видела западный берег столицы и длинное здание готической постройки – Королевский Институт Граффеории. С самого момента его возведения крышу института облюбовали черные вороны. Вот и сейчас Ирвелин наблюдала за стаей диких птиц, облаком взлетевших в сгущенное небо.
– За тремя этими событиями может стоять одна и та же компания, – сказала она, не сводя взгляда с птиц. – Они называют себя «Девять пилигримов».
Последнюю фразу Ирвелин произнесла медленно, выговаривая каждый слог, будто сомневаясь, что собеседники ее верно расслышат.
– Девять пилигримов? – переспросил Харш, хмурясь. – Что еще за пилигримы?!
– Это название тайного общества, довольно древнего, – вступил в разговор кучерявый юноша, выйдя из тени картотеки. Голос его надламывался, а длинные руки никак не могли найти комфортное положение и без конца двигались. – Но я читал, что девять пилигримов потеряли всех своих сторонников и прекратили св… свое существование. Более ста лет тому назад.
– Общество пилигримов возродилось, – повернувшись к младшему помощнику, заявила Ирвелин.
– Откуда вам это известно? – спросил Чват.
– Мы встретили одного сильного телепата. Она нам и сообщила о них.
– И это все, на чем вы основываетесь?
Ирвелин заерзала в кресле. От такого застенчивого человека, как Чват Алливут, не ожидаешь подобной напористости.
– Так, – отозвался Харш, в грозном замешательстве переводя взгляд с Ирвелин на Чвата. – Тайные общества для меня не больше чем абстракция. Я склонен иметь дело с реальными людьми. Госпожа Баулин, можете ли вы назвать имена участников этого общества?
Закончив вопрос, Харш прикрыл глаза. Он отчаянно надеялся, что она назовет хотя бы одно имя.
– Нет, – ответила Ирвелин, не дрогнув. – Их имен я не знаю.
Снова она обманула его. Снова скрыла имя. Однако в этом и состоял ее план: выложить желтым плащам все, что она знала о девяти пилигримах, но без рассекречивания заветного имени. Желтым плащам предстояло отыскать преступников без туза в рукаве, а Ирвелин постарается всячески им содействовать – лишь бы они отыскали Августа, Филиппа и Миру.
Харш промолчал, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
– А имя Прута Кремини вам о чем-нибудь говорит? – вмешался его младший помощник.
– Вроде нет, – поразмыслив, сказала Ирвелин, радуясь, что врать ей больше не нужно. – А кто это?
– Неважно! – вставил Ид Харш, резко поднявшись и с укором метнув взгляд в Чвата. – Госпожа Баулин, вы сказали, что пилигримы могут быть связаны с похищением Олли Плунецки. Объяснитесь.
К обсуждению кукловода Ирвелин была готова, а потому выпалила свой ответ, как заученный назубок стих:
– Олли Плунецки создал живую куклу. Пилигримы пришли к нему в лавку, чтобы украсть эту куклу. Думаю, им нужны были и кукла, и ее создатель.
Отреагировали желтые плащи с задержкой. Какое-то время они смотрели на Ирвелин без единой эмоции – ждали, наверное, что она вот-вот рассмеется. Но шутить Ирвелин не собиралась.
– Любопытная теория, госпожа Баулин, – с кривой улыбкой ответил Харш. – Только Граффеория – это не цирк с бубном и говорящими конями. Оживление куклы? Вы серьезно?
– Более чем, – сказала Ирвелин, глядя детективу прямо в глаза, пусть это было и тяжело. Август предупреждал, что в полиции ее подозрения всерьез не воспримут, но сдаваться она не собиралась. – Куклу прозвали Серо. Он из фарфора, одет в золотой костюм шута. Я раз пять ходила в лавку кукловода, чтобы убедиться, что он живой. – Желтые плащи переглянулись. – Однажды я заметила у Серо движение в районе груди. Такое, будто кукла дышала…
– В тот день, когда Олли Плунецки похитили, вы приходили в лавку из-за этой куклы? – вклинился Харш, пропуская мимо ушей ее последние слова. Дождавшись ее кивка, Харш провел ладонью по озабоченному лицу и, с силой сохраняя деликатность, произнес: – Не буду лукавить, госпожа Баулин, ваши подозрения кажутся мне беспочвенными. В Граффеории вас не было более десяти лет, и полагаю…
Внезапно раздался настойчивый стук.
– Ну что еще! – с раздражением кинул Харш, даже не смотря в сторону двери.
Ирвелин оглянулась. В кабинет детектива вошла женщина средних лет. Ее сероватое лицо напоминало бетонную плотину – ноль эмоций, ноль участия.
– Господин Харш, звонил капитан Миль, – возвестила женщина. – Белый аурум снова украден.