Харш и его помощник вышли, оставив Ирвелин коротать часы в безликой неизвестности. Из коридора слышались взбудораженные голоса и топот. Судя по всему, новость об очередном похищении Белого аурума подняла на ноги весь участок. Ирвелин отложила свое пальто и подошла к окну, у которого ранее стоял сыщик. Там, внизу, по широкому мосту Возрождения на западную часть Граффеории мчала дюжина полицейских машин. Возле моста уже собрались зеваки: они обрывали свои разговоры и с любопытством провожали взглядом мигающую вереницу. Ирвелин посмотрела выше. Мартовский дворец где-то там, вдалеке, затерялся в мешанине из зеленых крыш. Зацепить взглядом Ирвелин смогла лишь верного товарища дворца, башню Утвар, чей гордый шпиль виднелся вдалеке. Именно туда сейчас устремились все желтые плащи столицы.
Спустя четверть часа набережная стихла, и Ирвелин отошла от окна. Гнетущая атмосфера кабинета Ида Харша не предвещала ничего, кроме унылого времяпрепровождения наедине с десятком книг на тему сыскного дела. Ни единого цветка, ни картины, ни зеркала на бесцветных стенах здесь не было. На полу лежал ковер, но и тот на вид колючий и жесткий. Ирвелин заприметила единственную вещь, никак не связанную с работой сыщика, – маленькую рамку с фотографией, которая стояла во внутренней части бюро. На фотографии улыбались двое – Харш, версии более молодой и подтянутой, и мужчина постарше, с тонкой проседью возле ушей. «Наверное, его отец», – подумалось Ирвелин, хотя мужчины были не похожи. На фотографии Харш не хмурился, из-за чего Ирвелин не сразу его узнала; обычно тяжелые веки детектива были широко распахнуты, словно в момент фото кто-то его приятно удивил.
Сделав от бюро шаг назад, Ирвелин случайно задела что-то движущееся. Обернувшись, она увидела большую доску на колесиках, которую она не заметила раньше из-за абсолютного слияния цвета доски со стеной. Лицевая сторона доски была отвернута, и Ирвелин, потратив на сомнение разве что пару секунд, развернула доску к себе.
Первое, на что упал ее взгляд, была ее собственная фотография. Кто-то сфотографировал ее издалека, когда она гуляла в покрытом инеем королевском саду. Рядом висело еще одно ее фото – на Скользком бульваре, когда Ирвелин в очередной раз заходила в лавку кукловода Плунецки.
Кое-как отойдя от шока, девушка осмотрела всю доску. Перед ней был целый коллаж. Десяток фотографий, короткие записи, вырезанные из газет статьи. Здесь висели и фотография Миры, и блеклое фото их кирпичного дома, даже старая статья об ее отце, напечатанная так мелко, что выцветший текст было не разобрать. Списки каких-то имен и адресов, карта столицы…
Ирвелин с силой развернула доску обратно к стене и отпрянула от нее, как от чумной маски.
А чего она, в общем-то, ожидала? Что детектив Харш поверит ей на слово и не устроит за ней слежку?
Когда стены кабинета вновь затряслись, Ирвелин, еле удержавшись на ногах, поняла, что прошел целый час с начала ее уединения. Решив хоть как-то отвлечься, она сходила до кафетерия, но тот оказался закрыт. Из коридорного офиса все ушли, включая секретаря Плаас. Вернувшись в кабинет, Ирвелин схватила миску с печеньем, села в кресло и продолжила ждать, стараясь не смотреть на отвернутую к стене доску.
Часовой грифон проревел еще раз, потом еще и еще. С каждым разом Ирвелин привыкала к этому реву все сильней и на четвертую по счету тряску уже не вздрогнула и смогла удержать равновесие. За окном темнело. К началу пятого часа ожидания Ирвелин сдалась. Вот-вот ей должен был позвонить отец, который мог пролить свет на происходящее в Граффеории, а она здесь, в пустом кабинете, ест невкусное печенье и сходит с ума от бездействия.
Ирвелин отставила миску и вышла из кабинета. На своем пути до вестибюля она встретила только консьержа, который продолжал сопровождать гостей участка в лифте. Его бронзовый конус опять съехал набок, и Ирвелин заподозрила, что тот съезжал каждый раз при остановке лифта, и консьерж упрямо возвращал его на место.
В вестибюле было так же безлюдно, как и наверху. Вместе с желтыми плащами исчезли и все посетители. Однако девушка-администратор – та самая, с розовыми волосами – с поста не ушла, на что Ирвелин и рассчитывала.
– А, важное дипломатическое лицо, – улыбнулась она подходящей к стойке Ирвелин. – Я думала, что вы ушли давно. Слышали про похищение Белого аурума? Кошмар-то какой! Капитан Миль направил во дворец всех желтых плащей! Я сначала было решила, что тревога ложная, но сейчас сомневаюсь, слишком долго они во дворце. Как считаете?
Вопрос был, очевидно, риторическим, поскольку администратор уже открывала рот для нового потока слов.