– Дай подумать, – ответила Ирвелин с твердостью оскорбленного человека, давая понять, что смех был сейчас неуместен. – Пособники госпожи Мауриж, которая могла разыскивать вас за ложное обещание, кто-то из девяти пилигримов…
– Так, ладно. – Мира перестала смеяться и остановилась. – Давай, когда выйдем к лесу, я тебе все расскажу. Хорошо?
К лесу Пяти Сосен граффы вышли, когда солнце уже стояло в зените, и подошли они не к той убогой тропинке, по которой пробирались в лес месяц назад, а к тропе неожиданно цивилизованной.
– Как оказалось, до особняка Мауриж можно дойти нормальным путем, – сообщила Мира.
Никаких колючих кустов, острых веток и жутких теней. Тропа была широкой и гладкой, а кустарники, плотной стеной выстроенные по бокам, защищали путников от холодного ветра.
– Спрашивай, – отозвалась Мира, когда они углубились в самую чащу.
– Что за странное послание ты передала тому бармену в «Косом левитанте»? О каком-то письме…
– Это наша кодовая фраза. Ее Август придумал. Он же договорился с барменом, который был не прочь подзаработать, о передаче еды. Здесь, на Зыбучих землях, все знают друг друга, и лишний раз показываться – себе во вред. Помнишь ведь историю Августа? Вот и приходится строить из себя местных. А госпожа Капа – моя старшая сестра, Капитолина. Для кода необходимо было имя, и я предложила имя сестры. Она живет в Прифьювурге, и им там, в Прифьювурге, не особо с этим повезло. Моя сестра страшная зануда. Так о чем я? А, ну вот. Каждые два дня кто-то из нас ходит в таверну и называет код, после чего получает еду.
Ирвелин не знала, что у Миры есть родная сестра, и это откровение ее удивило. Мира больше походила на единственного в семье ребенка, капризного, упрямого, не идущего ни на какие уступки, и пока штурвал тараторила, Ирвелин осознала, что совершенно не знала эту идущую рядом девушку. Не знала о ее семье, о ее жизни до переезда в столицу, о причинах этого переезда. Выяснять все это сейчас – момент не самый подходящий, поэтому следующий свой вопрос Ирвелин посвятила особняку.
– К госпоже Мауриж мы вернулись намеренно, – продолжала Мира. – Помнишь, какую услугу она спросила с нас? Привести к ней граффа по имени Паам Юнг. Так вот. Августу удалось встретиться с Паамом тогда, месяц назад, когда мы оставили его одного на Зыбучих землях, и Паам, к изумлению Августа, сразу согласился вернуться в особняк.
– Неужели?
– Представь себе. И он вернулся туда, но сперва вместе с Августом отправился в Олоправдэль на поиски Нильса.
– Зачем Паам поехал искать Нильса?
Ответы Миры, вопреки их изначальной роли, еще сильнее сбивали Ирвелин с толку.
– Когда Паам вместе с Августом узнал от Грифеля про телепата из рода Мауриж и ее невероятные способности, то отправился к ней на следующий же день. Знаешь, для чего? – Мира усмехнулась. – Чтобы отыскать свою пропавшую сестру. Совпадение? Паам искал сестру, Филипп – брата. Но самое поразительное не это. – Она остановилась посреди тропы и обвела Ирвелин взглядом, полным загадочности. – Два сигнала, которые госпожа Мауриж смогла получить из сознаний Нильса и сестры Паама, были одинаковыми.
Долго разгадывать загадку Ирвелин не пришлось:
– Сестра Паама тоже из Девяти пилигримов?
– Именно, – подмигнула ей Мира, и они продолжили идти в глубину леса. – Сестру Паама зовут Милдред Юнг, около года назад она переехала с Зыбучих земель в столицу, а этой весной она пропала. Перестала отвечать на звонки Паама, не отвечала на письма. Спустя месяц ее молчания Паам сам приехал в столицу. В съемной квартире на Пьяной улице, где жила Милдред, ему никто не открыл. Соседи и арендодатель тоже не в курсе, где она. Обращаться к желтым плащам Паам не стал, вроде у него у самого за душой не гладко, мелкие мошенничества, грабежи и все такое. Из всей их семьи в живых остались только брат и сестра, поэтому только Пааму есть дело до пропавшей Милдред.
Ирвелин слушала Миру, а в ее воображении параллельно с картинкой блуждающего по Пьяной улице Паама Юнга шла другая картинка: она стоит на Робеспьеровской и смотрит в окно своей гостиной; там, за занавесками, она видит двоих – Нильса и какую-то женщину.
– Мира, – вклинилась Ирвелин, – я видела Нильса. Он приходил ко мне домой.
Штурвал развернулась к ней, да так резко, что ее капюшон вихрем соскочил на плечи.
– Когда? Зачем?
Выражение ее лица изменилось. Ироничная улыбка исчезла, лоб покрылся складками, а зеленые глаза забегали по Ирвелин, будто где-то на ее пальто были написаны ответы.
То ли из женской солидарности, то ли из чувства сожаления к этой вмиг растерявшейся девушке Ирвелин решила рассказать о встрече с Нильсом сначала Мире. Ирвелин давно поняла, что этих двоих связывало нечто большее, чем обычная соседская дружба, а потому историю ее непростого диалога с Нильсом она постаралась донести как можно более аккуратно, обойдя стороной свое личное суждение об этом граффе. Мира слушала внимательно и не перебивала.