Перед ним появился графф лет тридцати. Он обратил к Чвату щетинистое лицо и произнес хриплым голосом:
– Чем обязан?
– Эм… мм… добрый день. Меня зовут Чват Алливут, я младший помощник Ида Харша, детектива королевской полиции.
По выражению лица незнакомца сложно было прочитать его мысли. Удивился ли он, испугался ли? Его глаза надменно глядели в благовоспитанные глаза Чвата.
– Чем обязан? – повторил незнакомец.
– Это квартира господина Кроунроула, верно?
– Верно, – был ответ.
– Это вы – господин Кроунроул?
– Он самый.
– Позвольте узнать ваше имя и ипостась, господин Кроунроул.
– С какой стати я должен сообщать вам свое имя и ипостась?
Графф продолжал смотреть на Чвата так пристально, словно пытался залезть к нему в самую душу. Может, он телепат?
– Видите ли, вчера вечером в квартиру вашего соседа проникли чужаки, по нашим данным – недоброжелатели. Сегодня мы расследуем это дело, спрашиваем у соседей, кто что видел.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
– А разве желтым плащам сейчас не Белый аурум нужно искать?
– Поиском Белого аурума заняты другие уполномоченные группы, – сказал Чват, учащенно моргая.
Несколько секунд мужчина молчал, потом отрывисто произнес:
– Мое имя Филипп, моя ипостась – иллюзионист.
«Точно, Филипп Кроунроул! Его имя было в том списке».
– Господин Кроунроул, не заметили ли вы вчера в парадной что-нибудь подозрительное?
– Не заметил, – сказал он.
Чват замешкался. Поблагодарить и попрощаться? Но он был уверен, что этот Филипп недоговаривает.
– Я могу идти? – отозвался графф.
– Я потревожу вас еще немного, – торопливо отозвался Чват. – Подскажите, вы куда-то уезжали недавно?
Филипп Кроунроул с ответом помедлил. Сперва он оглянулся за свою спину, будто ожидая кого-то, потом вернул внимание к Чвату и посмотрел на его портфель, висящий на ручке через плечо.
– Да, уезжал. В отпуск. В поместье моей семьи на западе.
– И как давно вы вернулись?
– Вчера.
Они смерили друг друга взаимным недоверчивым взглядом.
– А с ней-то что? Все нормально? – вдруг поинтересовался господин Кроунроул, прищурив один глаз.
– С кем? – не понял Чват.
– С соседкой, к которой вчера проникали недоброжелатели.
Чват замер. Его кропотливое чтение инструкций дало свои плоды.
– Я не говорил вам, господин Кроунроул, что это «она».
Лишь на мгновение орлиный взгляд Филиппа Кроунроула метнулся в сторону, но и этого оказалось достаточно, чтобы Чват заметил его и мысленно перешел в боевую готовность.
– Знаете, господин Алливут, – спокойно сказал графф после напряженной заминки. – Мне действительно есть что вам рассказать. Зайдете?
Господин Кроунроул на шаг отошел, приглашая Чвата зайти внутрь. Перед взором юноши открывался длинный коридор, уходящий в темноту.
Чват замешкался. Согласно инструкции, пункт четвертый – «Допрос свидетеля» – он не мог заходить в квартиру подозреваемого в одиночку. Тем более он, балбес, забыл прихватить с собой трость желтого плаща, единственное для него, материализатора, возможное средство защиты.
– Зайти, к сожалению, я не смогу, – сказал Чват. – Буду признателен, если вы поделитесь со мной сведениями здесь.
– То, что я хочу вам сказать, не для чужих ушей, господин младший помощник.
Чват уже намеревался повторить свой отказ и уехать в участок, где он обязательно убедит начальника вернуться сюда и провести полноценней допрос (и прихватит с собой трость!), но внезапно в его воображении мелькнула картинка, настолько вожделенная, что Чват посмел отвлечься. Он стоял на балконе Мартовского дворца и получал от капитана Миля орден мужества; он, Чват Алливут, в одиночку раскрыл тайну похищения Белого аурума, схватил воров и вручил найденный им камень в руки самого короля.
Кем он, собственно, желал стать? Детективом или напуганным щенком? Сомнение Чвата испарилось, он сложил руки на портфель и уверенно поднял подбородок.
– Хорошо, господин Кроунроул, я пройду, – произнес он величественней, чем того требовала ситуация, и переступил порог, не замечая, на свою беду, довольную ухмылку на лице незнакомца.
Дверь за младшим помощником закрылась, и парадная дома 15/2 стихла.
Глава 23
Победа и проигрыш
Лес Пяти Сосен почти вплотную прилегал к той части старого особняка, в которой этим утром раскрывался замысел тайного общества. Стволы деревьев стояли так близко, что Ирвелин могла через окно разглядеть каждую прожилку на затвердевшей коре. Эти сосны и представить не могли, свидетелями насколько важного разговора они выступали. Знали бы, обязательно навострили бы свои древесные уши.