Опустившись на стул, Ирвелин задумалась. Какое такое место госпожа Мауриж могла увидеть, что, узнав о нем, трое ее соседей остались пережидать в теперешнем захолустье? Ее взгляд упал на карту.
– Телепат увидела наш дом на Робеспьеровской.
Ответ был настолько очевидным, что Ирвелин произнесла его утвердительно. Август кивнул, а Филипп спешно заговорил:
– Да, ты права. Красный кирпич, черный вытянутый фонарь посреди улицы, грифон вместо ручки… Сомнений у нас не возникло. Тогда-то мы и задумались. Столько внимания к одному-единственному дому не может быть случайным. После сеанса госпожа Мауриж сказала нам о своей библиотеке и оказалась столь любезна, что позволила остаться в особняке и изучить кое-какие книги из коллекции ее семьи. Признаться, в моей библиотеке нет и половины тех раритетов, что есть здесь…
Он с нежностью осмотрел карты и книги, лежащие на столе, и продолжил.
– Ирвелин находится в розыске, и это многое меняет. Давайте подведем итоги, а потом будем принимать решения. Итак, – Филипп принялся загибать пальцы, – Белый аурум украден во второй раз; пилигримы считают, что зоркое поле находится под нашим домом на Робеспьеровской; вероятно, сейчас камень находится в квартире Ирвелин.
– Упрямой башке по имени Нильс зачем-то остро необходима кукла в костюме шута, – добавил Август.
– И всего скорей, эфемеры уже ищут Ирвелин по всей Граффеории, – закончил Филипп, загнув пятый палец.
Ирвелин поежилась. Она представила, как желтые плащи скользкой тенью прочесывают каждый уголок, каждую трассу, каждый ангар, лес… Бывали времена, когда она мечтала об ипостаси эфемера, но никогда это желание не било струей так, как сейчас. Будь она эфемером, никакой желтый плащ не смог бы найти ее. Эфемеры неуловимы. Наверное, подобным образом рассуждал и Нильс, когда согласился стать вором.
– И что мы будем делать? – спросил Август, поднимаясь.
Вопрос озадачил всех, кроме Миры.
– Все же ясно, – ответила она. – Мы поедем прямиком в столичный участок и скажем сыщику Харшу, что знаем, где упрятан Белый аурум.
– Избавь нас от своей глупости, пожалуйста, – бросил Август в сторону Миры. – Ты думаешь, когда желтые плащи узнают, что Белый аурум в квартире Ирвелин, с нее тут же снимут все обвинения? Да это лишнее доказательство ее виновности!
Мира и не думала оскорбиться. Вместо этого она аккуратно забрала рукава своей бирюзовой рубашки и взглянула на Августа со снисхождением:
– Грубить вовсе не обязательно, Ческоль. Подставлять Ирвелин я и не предлагала. Мы же можем выложить сыщику все, что накопали про наш дом, а после – сослаться на показания госпожи Мауриж.
– Как раз этого мы сделать не сможем, – вмешался Филипп. – Для дачи показаний госпоже Мауриж необходимо будет явиться в столицу, а она, напомню, особняка не покидала с рождения. Август прав. Если желтые плащи узнают, что Белый аурум спрятан в квартире Ирвелин, ее сразу же задержат. А там и до тотального сканирования недалеко.
Вполуха слушая спор, Ирвелин ушла в собственные размышления. С одной стороны, ей хотелось поскорее вернуться в столицу, разыскать Ида Харша и выложить ему все, что они узнали о похищении Белого аурума. С другой стороны, она понимала, что ничем хорошим этот поступок не обернется. Филипп был прав: из участка ее не отпустят. Ирвелин посадят в камеру ожидания, где среди безликих стен она станет ожидать своей участи. Тотальное сканирование – случай крайний, его применяют только к тем граффам, кто всерьез угрожает безопасности Граффеории. А что, если и Ирвелин посчитают таковой? Ее плечи передернуло. Она помнила инцидент с Лихим Риу, разбойником с нижних гор, который после тотального сканирования перестал помнить свое последнее десятилетие…
– Ребят, предлагаю вам сначала самим найти Белый аурум, – услышала Ирвелин свистящую речь Паама Юнга, и страшные образы в ее голове на время отступили. – Вы знаете где его искать, правильно я понял? Возьмете камень и с ним под мышкой отправитесь к желтым плащам. Я-то к законникам ни ногой… Скажете, что нашли его на Робеспьеровской, без упоминания чьей-либо квартиры.
Как ни парадоксально, но предложение южанина Паама Юнга и было принято к действию, и ближайшие часы граффы потратили на обсуждение плана, который, к неудовольствию Миры, состоял из сплошных допущений. Как им добраться до столицы и не быть схваченными плащами-эфемерами? И как войти в свой дом, избежав внимания караульных, чьи плащи, по мнению Филиппа, должны были окружить весь квартал? Если бы граффы располагали временем, то на планирование они бы потратили в крайнем случае неделю. Однако времени у них не было, Белый аурум могли обнаружить в квартире Ирвелин в любую минуту.