Никто, кроме Ирвелин, пятна не видел: стоявшие у капота Мира и Филипп были к нему спиной. Отражатель, напрягаясь с каждой секундой все сильней, не спускала с него глаз. К несчастью, пятно приближалось, и скоро Ирвелин поняла, что это отнюдь не птица.
Она опустила стекло до основания и закричала:
– Смотрите! Вверху, за вами! Кто-то приближается!
Двое граффов мигом обернулись. Мира выронила фонарик, а Филипп что-то скомандовал, но от шока Ирвелин не разобрала слов. Ирвелин хотела выйти из машины, но внезапно возникший рядом с ее дверью Филипп жестом запретил ей. Пятно становилось больше, отчетливее стал просматриваться силуэт… Сомнений не оставалось: к ним летел человек, но вечерняя дымка мешала определить цвет его одежды.
Испуг обернулся облегчением, когда Ирвелин смогла разглядеть замотанного яркими шарфами Августа. Однако облегчение быстро сошло на нет. На прежде беззаботном лице Августа читалась явная обеспокоенность. Когда левитант приземлился, Филипп и Мира обступили его. Ирвелин слушала изнутри.
– Двое плащей! Эфемеров! На этой дороге, в километрах пяти, не больше… – Голос Августа хрипел, а сам он не мог отдышаться. – Почему вы стоите? Нужно срочно разворачиваться, поедете через горный серпантин, по плану Б…
Двери листоеда распахнулись. Мира плюхнулась на сиденье и дрожащими руками схватилась за ключ зажигания. Ко всеобщему ужасу, машина не поддавалась.
– Давай снова!
Август стоял снаружи и неотрывно смотрел вдаль.
– Мира, поторопись!
– Не заводится!
Штурвал с силой надавила на ключ. Листоед затрясся, зарычал, как встревоженный зверь, и снова умолк.
– Зараза!
Август открыл дверь и протиснулся к коробке передач, Филипп вызвался сесть за руль. Ирвелин сидела, боясь пошевелиться. Один страх сменялся другим.
Машина не заводилась. Они не смогут развернуться. Скоро здесь будут желтые плащи и, на свое счастье, обнаружат цель своих поисков. Даже странно, что на Ирвелин была надета поношенная куртка, а не подарочная обертка.
Отражатель закрутила головой в поисках хоть какого-то спасения. Пустынная дорога, огромное поле, километры открытого пространства… Потом она повернулась направо.
– Я скроюсь в роще! – крикнула Ирвелин, но ее крик потонул в зычном шуме из голосов и рычания листоеда. – Я скроюсь в роще! – громче повторила она и начала выходить из машины.
– Ты куда? – спросил Август, встретив ее снаружи.
Когда Ирвелин в третий раз повторила свое намерение, все отвлеклись от страданий листоеда и вышли на обочину.
– Пока эфемеры будут здесь, я буду прятаться среди елей. Может, нам повезет, и меня не обнаружат.
Филипп подошел к ним вплотную и обратился к левитанту:
– Август, плащи заметили тебя?
– Не могу сказать наверняка. Возможно, заметили.
Несколько долгих секунд Филипп задумчиво глядел в пустоту между Августом и Мирой. В отличие от них у него получилось вернуть самообладание: взгляд был сосредоточенным, а дыхание ровным.
– Я пойду с Ирвелин, – наконец объявил Филипп. – А ты, Август, оставайся здесь, с Мирой. Скажите желтым плащам, что машина заглохла, не заводится, и что вы будете рады помощи. Мира! – Он развернулся. – Замети наши с Ирвелин следы, как штурвал. Сугробы здесь неглубокие, но следы все равно будут видны.
Потом он схватил свои вещи из машины, проверил наличие рюкзака за спиной у Ирвелин и, кивнув ей, первым сбежал с обочины. Ирвелин понеслась за ним. Миновав облезлые кусты, они нырнули в кроны черных елей, пробежали между ветвями и пригнулись за особенно толстым стволом. Когда они обернулись, Мира уже занималась последней парой следов. Взмах – и кучка рыхлого снега укрыла ближайшие к ним прогалины. Закончив, она вернулась за руль и продолжила попытки завести машину.
Какое-то время Ирвелин и Филипп видели только Августа, ходившего вокруг листоеда взад и вперед. Ирвелин поежилась. Она начинала замерзать. Хорошо бы, если плащи-эфемеры так и не появятся, а листоед заведется, тогда они смогут вернуться в нагретый салон. Но, как и двигатель листоеда, надежды ее подвели: на дороге появились две скользящие тени. Два бесплотных облака, воплощения чистой, нацеленной скорости. Спутать было невозможно – это эфемеры.
Тени все ближе подплывали к машине Миры. Когда эфемеры остановились, Ирвелин увидела двоих мужчин в развевающихся на ветру желтых плащах. Тотчас же позабыв о холоде, она нагнулась еще ниже.
У листоеда занялся разговор, слышать который они не могли. Один из плащей говорил с Августом, второй обходил автомобиль и заглядывал в окна салона.