– Что-нибудь нашли? – спросил Филипп, встав по центру гостиной.
– Везде пусто, – крикнул Август из ванной.
– И у меня, – сказала Мира.
Ирвелин слезла с табурета и рассказала Филиппу о своем наблюдении. Оба делали вид, что позабыли о том разговоре в еловой роще, по крайней мере, у чопорного Филиппа это выходило изумительно, а Ирвелин постоянно отводила взгляд, при необходимости и без. В отличие от Миры, иллюзионист отнесся к подозрениям Ирвелин насчет пианино серьезно.
– Может быть, изначально они хотели оставить Белый аурум именно там, но потом нашли место понадежнее? – предположил он.
– Может быть, – ответила Ирвелин приглушенно.
Спустя час безрезультатных поисков граффы сдались.
– Вы не против, если я первым озвучу очевидное? – произнес Август. – Мы, друзья мои, облажались.
Филипп стоял у окна и смотрел в потемки. Ни он, ни кто-либо еще на плачевный вывод Августа не ответил. Ирвелин молча обошла левитанта и вошла в свою спальню. Она мечтала переодеться. Сменить наконец матросские штанины на брюки и кардиган. У кровати девушка с грустью оглядела простыни и смятое одеяло. Она была готова отдать сейчас что угодно за пару часов сна, но пока Белый аурум был неизвестно где, ее нахождение в собственной квартире сулило одни беды. А как хотелось бы лечь и забыться…
Вспышка мимолетной мысли – и взгляд Ирвелин, брошенный на вздутый подоконник, остекленел. «В тот вечер он смотрел на пианино. Он несколько раз посмотрел на мое пианино».
Ирвелин обогнула кровать и рысью влетела в гостиную, напрочь позабыв о неудобных штанах.
– Я поняла! – объявила она несколько громче положенного. Едва сдерживая волнение, Ирвелин зашагала вокруг стола. – В тот вечер, когда Нильс проник в мою квартиру и пытался узнать у меня про местонахождение куклы Серо, он стоял вот здесь, где сейчас стоишь ты, Филипп. Сначала речь шла о кукле, потом о вас, а потом… Потом я не сдержалась и обвинила его в краже Белого аурума. Однако разгневался Нильс не от этого. По-настоящему его всполошили мои слова о том, что именно меня желтые плащи подозревают в краже камня. Меня, а не Миру. И тогда он… стал поглядывать на пианино будто в тревоге. На пианино!
– Ирвелин, но под крышкой пусто, – напомнил Филипп, который следил за ее метаниями со всем вниманием.
– Знаю. Я знаю, – бросила она, нервничая, что не может объяснить им все быстрей. – Послушайте, вы просто послушайте. Тогда Нильс пришел ко мне, чтобы якобы выяснить, где находится живая кукла. Но я полагаю, что главная его цель была иной.
– Какой? – одновременно спросили Август и Мира.
Ирвелин взяла побольше воздуха:
– Именно в тот вечер Нильс и спрятал в моем пианино Белый аурум. – Все уставились на нее как на сумасшедшую, но Ирвелин как ни в чем не бывало продолжала: – Пока я заканчивала работу в «Вилья-Марципана», Нильс проник в квартиру и спрятал Белый аурум под крышкой моего пианино. По какой-то причине он дождался моего возвращения – вероятно, девять пилигримов действительно разыскивали куклу Олли Плунецки и таким образом решили убить двух зайцев за раз. После того как я сообщила Нильсу, что числюсь в списке подозреваемых вместо Миры, он занервничал. Еще бы! Оставить краденое сокровище в квартире подозреваемой. Как глупо! Думаю, тогда он начал размышлять, как ему исправить свою же ошибку, да так, чтобы я этого не заметила. И тут приходит господин Сколоводаль – спаситель для меня и обуза для Нильса. Нильсу пришлось уйти ни с чем. Но он вскоре вернулся.
– Вчера! – ахнул Август.
– Да, вчера он вернулся, с подмогой в лице сестры Паама. Они вынули Белый аурум из пианино и по неосторожности оставили крышку приоткрытой. – Ирвелин обернулась на входную дверь. – После этого им нужно было перепрятать Белый аурум. В другом месте, но здесь же, на Робеспьеровской, 15/2.
– У меня либо у Августа, – отозвался Филипп потусторонним голосом.
– Погодите, но ведь не сходится! – вмешалась Мира, вскакивая со своего места. – Ирвелин, когда Нильс приходил сюда в первый раз?
Долго вспоминать ей не пришлось.
– В прошлый четверг.
– Прошлый четверг! Шесть дней назад! А Белый аурум был украден только вчера! – Мира махнула от гордости кудряшками. – Ты меня извини, Ирвелин, но в твоей теории не сходится главное: в прошлый четверг Белый аурум был еще в Мартовском дворце. У Нильса в тот день камня еще не было.