Ирвелин обернулась и, не дослушав Августа, все поняла.
Они вернулись в библиотеку.
Сперва к ним вбежала Мира, за ней – Филипп, чье лицо было белее простыни. Он опрометью хлопнул дверью, а Август и Ирвелин уже придвигали к ней швейный станок и диван, пытаясь забаррикадироваться.
– Кто это? – закричали все наперебой.
– Тот, кто создал новую иллюзию, – вкрадчиво ответил Филипп.
Покончив с баррикадой, граффы обернулись лицом к библиотеке. Перед ними, как и прежде, возвышался лес. Все те же книжные стеллажи, тысяча книг, томившиеся на полках, и обвивавшие все вокруг паутинообразные корни. Однако разница была ощутима. Теперь иллюзорный лес стоял мрачным и сырым, словно из прежней иллюзии высосали весь свет. Библиотека была погружена в ночь, проходы слабо освещались лишь парой передних фонарей.
– Что будем делать? – отозвался Август. – Ищем Белый аурум здесь?
Незнакомец из коридора снова дал о себе знать: дверная ручка затрещала, он попытался войти, но наспех собранная баррикада не шелохнулась.
– Этот графф здесь не один, – сказал Филипп, вглядываясь во тьму леса.
– И ты совершенно прав, мой дорогой кузен.
Всем известный голос заставил граффов замереть.
– Должен предупредить, вас здесь не ждали, – продолжал Нильс. Звук его осипшего голоса исходил откуда-то из глубины. – И я был бы весьма вам благодарен за содействие, ведь никто из нас и, я уверен, из вас не желает устраивать междоусобиц. Поэтому разворачивайтесь, сдвигайте весь хлам с дверного проема и уходите.
– Нильс. – Филипп ближе подошел к стеллажам. – Выходи. И поговорим.
Посуровевший Август принялся молча обходить передние стеллажи. Мира осталась стоять за Ирвелин, а сама Ирвелин, не понимая, что ей следует предпринять, просто смотрела вперед.
– Нильс, мы долго искали тебя. Я искал тебя. – Филипп повысил голос. – И я хочу поговорить с тобой!
– О чем же, Фил?
– О том, во что ты превратил свою жизнь.
Раздался хриплый смешок.
– С недавних пор, кузен, в твоих советах я не нуждаюсь. Уходите.
– Я не уйду, Нильс. Это моя квартира.
– Я тоже имею право жить здесь. Ты сам пригласил меня, припоминаешь? У нас была договоренность…
– Наша договоренность утратила всякую силу еще в июне. Видишь ли, я немного обиделся, когда ты сломал мне нос.
Из правого прохода вышел Август. Он вопросительно взглянул на Филиппа, но тот в ответ отрицательно мотнул головой, а вслух произнес:
– Нильс, выходи. Заканчивай ломать комедию.
Эфемер промолчал.
– Не будь придурком, Нильс! Удиви нас! – крикнул Август.
– А, Ческоль! Приветствую тебя, – со злорадством отозвался Нильс. – Ну что, уже разобрался в сложном слове под названием «сделка»?
Ирвелин повернулась к Августу. Тот оставил странный вопрос Нильса без ответа и, надув щеки от негодования, нырнул в следующий проход.
– И барышни с вами, – продолжал Нильс, – одна краше другой. И не стыдно вам, парни, приводить на разборки девушек?
– Никакие разборки мы не затеваем, – отвечал Филипп. Кулаки его сжались, но тон голоса напряжения не выдавал. – Я хочу лишь поговорить, а ты, Нильс, прячешься подобно последнему трусу.
– Ну-ну, Фил! Что бы сейчас сказала бабушка, услышь она из уст своего драгоценного внука столь низкие речи?
– Нашей бабушки здесь нет, как и всей нашей семьи, и мне…
– Не нашей семьи, а твоей, Фил, – перебил Нильс. – Мое преклонение этой шайке лицемеров окончено.
– Неужели? И перед кем ты преклоняешься теперь?
Желая поспособствовать, Ирвелин подошла к Филиппу и вполголоса предложила:
– Попробуй убрать иллюзию леса. И мы увидим, где он прячется.
– Не могу, – через плечо кинул он. – Иллюзионист может воздействовать только на собственную иллюзию. Чужая иллюзия мне неподвластна.
Из стеллажей снова появился Август и быстрым шагом приблизился к ним.
– Думаю, их всего двое. Нильс и тот, из коридора. Это хорошо.
– Что же здесь хорошего? – уточнила подошедшая сзади Мира.
– Я сравниваю силы, – сказал Август и улыбнулся ей. – Нас четверо, а их двое. Количественное преимущество.
– К твоему сведению, мериться силой мы ни с кем не собираемся, – утвердила она строго и посмотрела на Филиппа. – Так ведь? – Иллюзионист ее вопрос опустил. Мира, вздернув нос, добавила: – Как хотите, но я в этом участвовать не собираюсь.
– Пожалуйста, можешь уходить, – хмыкнул Август. – Дверь на выход та, что забаррикадирована.
Скрестив руки на груди, Мира показательно отвернулась, но с места не сдвинулась. Ирвелин понимала беспокойство Миры. Ей самой было страшно.