Вот он, выход. Она передаст Белый аурум Августу, и он сможет удерживать его под потолком, пока они не выберутся из библиотеки и не вызовут желтых плащей. Но Ирвелин колебалась. Она вдруг вспомнила слова Нильса, сказанные ей в тот вечер, когда он проник в ее квартиру. «Пушистую репутацию Ческоля я немного очернил». О чем же в День Ола Август говорил с Нильсом? И почему Август скрывал это?
Заметив ее колебания, левитант попытался улыбнуться.
– Ирвелин?
Что, если у Августа есть свои скрытые мотивы? Что, если все это время он пытался заполучить Белый аурум для других целей? Это объяснило бы его столь живой интерес к поиску Нильса, ведь Август – единственный из них четверых, кто не оперировал личной выгодой. Должно быть, он знал, для чего Нильс посетил ковровый прием в День Ола, поэтому и подошел к нему.
От следующей догадки у Ирвелин закружилась голова, и она схватилась за полку с прошлогодними календарями. А что, если Август был в сговоре с Нильсом? Что, если этот весельчак – один из девяти пилигримов?
– С тобой все в порядке, Ирвелин?
Отражатель заставила себя посмотреть левитанту прямо в глаза.
На миг образ лесной библиотеки развеялся. На его смену пришел образ грифона, распускающего свои золотые крылья на круглых часах в полицейском участке. Ирвелин представила, как лично вручает Белый аурум детективу Иду Харшу. Ее имя очищено и, что наиболее желанно, очищено имя ее отца. Емельян Баулин сможет вернуться в Граффеорию. Они вернутся вместе с мамой, и все вместе заживут в доме 15/2 по Робеспьеровской.
Она обязана вернуть Белый аурум во дворец. Она обязана перед отцом.
«Главная ноша друзей – доверие».
Слова отца капелью зазвенели в ее голове. Но могла ли она назвать Августа своим другом? Доверяла ли она ему? Она не знала ответа. Но знала, что ей очень хотелось бы доверять.
Август продолжал висеть в паре метров от нее и, совершенно сбитый с толку, ждал. Он давно уже мог выхватить сверток у нее из рук. Он мог, но он не делал этого. Ни слова не говоря, Ирвелин поднялась на цыпочки и передала левитанту Белый аурум. Август принял его и изобразил что-то наподобие благодарного поклона, а потом перелетел через стеллаж и скрылся.
Вопреки здравому смыслу Ирвелин почувствовала облегчение. Облегчение от ноши важных решений. Свое решение она сделала, теперь настал черед Августа. И левитант не заставил себя ждать.
– Финита ля комедия, господа смутьяны, – объявил он на всю библиотеку. – Белый аурум у меня, а я – левитант. Думаю, вам всем пора расходиться.
Глава 26
Преданный идее
Ирвелин вышла из рядов. Филипп выпустил Нильса, и они оба, ругаясь и отплевываясь, поднялись на ноги. Вскоре к Ирвелин подбежала Мира, а с центрального прохода вышли Прут Кремини и Тигр; последний обзавелся багровым кровоподтеком на пол-лица. Взгляды всех собравшихся сомкнулись на болтающихся пятках Августа.
– Ну и бардак вы здесь устроили, парни, – язвил левитант. Вдруг он резко дернулся, сделал в воздухе кувырок, а потом вернулся в прежнее положение, крепче сжимая сверток. – А вот так делать не стоит, господин штурвал. Камня из своих рук я не выпущу, а свалить на вашу драгоценную голову что-нибудь потяжелее смогу.
– Спускайся Ческоль! – крикнул Нильс. – И проверим, кто из нас трус!
Ирвелин посмотрела на эфемера. Ни на йоту не изменившийся, Нильс Кроунроул стоял в длинном сером плаще и сверлил бешеным взглядом Августа. Филипп стоял от него на расстоянии вытянутой руки и переводил дух.
Впервые она видела кузенов вместе. Удивительное сходство. Угольного цвета волосы, острые черты лица, рост один в один, телосложение; у обоих длинная шея переходила в широкие плечи. Но братья были такими же поразительно похожими, как и поразительно разными. Филипп, воплощенная интеллигенция, и Нильс, осунувшийся мизантроп. Рубашка Филиппа прилично измялась, пара пуговиц отпала, волосы стояли дыбом, однако до неотесанного вида брата ему было далеко. Единственным изъяном во внешности Филиппа был его сломанный нос, тогда как у Нильса нос был филигранно ровным.
– Благодарю тебя, Нильс, за предложение, но я уже изрядно помял кулаки о лицо твоего славного товарища, – ответил Август, подмигивая Тигру. Тот сразу же предпринял вторую попытку вынуть из рук левитанта сверток с помощью ипостаси, но Август снова сумел его удержать.
– Дворцовый отражатель Прут Кремини, – заговорил с одышкой Филипп. – По всей видимости, вы, Прут, неверно истолковали свои должностные обязанности. Вам следовало охранять Белый аурум, а не красть его.