Первым сомнение выразил Филипп:
– Вы полагаете, что кукловод смог применить оживление к стеклянному кубу? Вопреки науке?
– Я полагаю, что Емельян Баулин не создавал никакой ключ. Невозможно создать такой ключ без наличия точного прототипа. Однако материализатором он был блистательным. Я полагаю, что Емельян Баулин создал стекло для стеклянного куба. Он создал стекло, на которое мог воздействовать кукловод. – Ид Харш посмотрел на Ирвелин, чье лицо вытянулось и как будто потеряло всякий цвет. – Вы можете сами спросить своего отца. Он долгое время работал материализатором в производственной компании «Бревно и спичка». За два года до кражи Белого аурума эта компания приняла ряд заказов из Мартовского дворца, в том числе заказ на обновление стеклянного куба. Совпадение ли, что ваш отец работал в компании именно в тот год?
Ирвелин нечего было сказать детективу в оправдание. Отец никогда не посвящал ее в тайну кражи Белого аурума. Он никого не посвящал. Догадка Ида Харша показалась ей сумасшедшей, и она дала себе слово, что осмелится спросить отца напрямую.
– Верно ли я понял вас, – сбил ее с мысли рассудительный голос Филиппа, – вы допускаете, что пилигримы действовали по той же схеме, что и отец Ирвелин?
Ид Харш обратил к иллюзионисту непроницаемое лицо:
– Стеклянный куб не меняли уже пятнадцать лет. Поскольку полиция думала, что дело в замке и ключе для него, после прошлой кражи был переплавлен только замок. Стекло осталось прежним. Поэтому – да, господин Кроунроул, я допускаю, что нынешние воры использовали метод Емельяна Баулин. При помощи дара кукловода они воздействовали на стекло куба. Каким именно было это воздействие – полиция выясняет.
Ирвелин догадывалась, каким могло быть это воздействие. Ее осенило сразу, как только Ид Харш сказал им о замене отцом самого стекла. В ее потрепанном рюкзаке до сих пор лежал карманный метроном из лавки Олли Плунецки. Несколько дней тому назад, на кухне «Вилья-Марципана», метроном выпал из ее рюкзака и треснул, на его боковине появилась продолговатая трещина. Чудо ли, но этой трещины больше нет, она затянулась, подобно царапине на коже. Хоть Олли Плунецки и оказался плутом с непомерно раздувшимся эго, но во всем, что касалось товара его лавки, он не обманывал. Карманный метроном действительно был наделен способностью к регенерации, как и стекло, под которым хранился Белый аурум.
Если Емельян Баулин создал стекло, подвластное кукловодам, то в день кражи Белого аурума часть стеклянного куба была разбита, а камень был вынут через возникшую дыру. Но насколько же кукловод должен быть подкован в своей ипостаси, чтобы стекло на кубе восстановилось так быстро, что ни один из служащих дворца не успел заметить порчи?
Своими заключениями Ирвелин делиться не стала. Сначала она все обсудит с отцом…
– А каким образом пилигримы могли пронюхать про стекло? Про то, что оно подвергается оживлению, – сквозь поток размышлений услышала она Августа, и ее прорвало:
– Мой отец никому не раскрывал своего метода! – заявила Ирвелин во всеуслышание. – Он не является сообщником пилигримов.
Ид Харш остановился между двумя особенно снежными пихтами и сверху вниз взглянул на девушку-отражателя.
– Вашего отца, госпожа Баулин, в недавней краже я не обвиняю, но вы забываете, что тринадцать лет назад у него тоже были сообщники. Иллюзионист и кукловод. А вот о них нам ничего не известно, кроме имен и точной даты их депортации. Нет, господин Ческоль, их имена раскрывать вам я не имею права.
Август заметался по аллее и несколько раз обронил в снег свою шапку.
– Хорошо, – бросил он, – допустим, что у Прута Кремини в сообщниках был кукловод. Кто он? Та девушка, подмастерье Олли Плунецки?
– Нет, – ответил Харш, зашагав дальше. – О нанятом Олли подмастерье воры узнали куда позже, ведь похитили они его как раз по незнанию – Олли Плунецки всех одурачил. А Прут Кремини похищал Белый аурум с другим кукловодом, его личность нам неизвестна.
– А вам удалось ее найти? Эту девушку, что была подмастерье? – спросила Ирвелин.
Харш отрицательно крутанул головой.
– Когда офицеры пришли на Скользкий бульвар к лавке Плунецки, та лачуга, где она проживала, была пуста. Ни девушки, ни куклы в костюме шута. Нам удалось найти только записку, которую девушка оставила для Плунецки. В ней она сообщала о своем увольнении.