Белый аурум был к тому времени уже украден, Прут Кремини исправно держал его иллюзию в стеклянном кубе. Зачем ему понадобился сообщник?
– Нильс охранял неприкосновенность Кремини, – услышала Ирвелин собственные размышления. – В День Ола в галерее скопилась куча народу, около сотни гостей. Пилигримам было необходимо сохранить обман и не допустить разоблачения, а потому требовалось, чтобы на протяжении всего празднества Прут Кремини мог без помех держать иллюзию Белого аурума и чтобы никто не посмел его отвлечь. Ему нужен был сообщник, который будет стоять на стреме и охранять работу Кремини. Эту роль Нильс и выполнял. А ты, Мира, сама того не ведая, нарушила им планы. – Ирвелин улыбнулась ей. – Ты говорила, что заметила в зале Нильса и сама подошла к нему. Он все время пытался отойти, так? А потом, когда Кремини уже лежал без сознания, Нильс побежал на чей-то крик, к нему. Он понял, что прокололся. Ты, Мира, отвлекла его от единственного дела, которое было ему поручено. Сама того не ведая, ты послужила Граффеории.
Зеленые, словно инопланетные глаза часто заморгали, а белесые кудри утонули в опавшем снегу. Мира не нашлась чем ответить, и вместо нее ответил Филипп:
– Такое объяснение имеет все основания быть правдой, Ирвелин.
– А куда Нильс делся потом? В очереди на сканирование телепата я его не видел, – ответил Август.
– Наверное, успел покинуть дворец до обнаружения полицией пустого стеклянного куба, – предположил Филипп. – Он же эфемер, и, судя по всему, отменный.
Под бушующим снегопадом их беседа сошла на нет, и граффы стали молча любоваться развернувшимся перед ними зрелищем, к которому ни один иллюзионист не приложил руку. Рой снежинок клубился и кружил, беспощадно накрывая тропинки. Вышедший из сторожки садовник-левитант тихо выругался и вернулся в свою сторожку за лопатой. Когда снегопад немного усмирился, граффы, каждый в своих мыслях, медленно зашагали в сторону Робеспьеровской.
Глава 29
Сплошные разочарования
– Господин Харш! Неужели вы все еще здесь?
Вторжение Чвата выбило Ида Харша из крайне сосредоточенного состояния. Детектив стоял у картотеки и отбирал рукописи для печати. Он планировал провести этот день наедине с самим собой, свести все улики и подумать над следующим шагом расследования. На его бюро лежал потрепанный экземпляр книги «История Граффеории: правда и все, что за нее выдают», который он взял взаймы у знакомого коллекционера, рядом с книгой стояла чашка с горячим кофе, и впереди Харша ждал многообещающий рабочий день. Но планам суждено порой меняться, особенно когда среди твоих помощников есть такой беспардонный графф, как Чват Алливут.
– Это мой кабинет, Чват, – известил Харш, развернувшись к двери со стопкой в руках. – Да, я все еще нахожусь в своем кабинете.
– Но как же, детектив! – негодовал Чват, весьма осмелевший после эпизода на Робеспьеровской. – Вся Граффеория сегодня пирует! Пойдемте, в кабинете капитана Миля собрались…
– Лично я не вижу причин что-либо отмечать, – безапелляционно произнес Харш. Он подошел к бюро и с грохотом бросил на него всю стопку. – Двое преступников в бегах, и мы имеем дело с граффами искусного мастерства. К тому же вчера я потратил изрядное количество часов на чтение вот этой книги. – Он ткнул пальцем в бордовую обложку. – И знаешь, Чват, я решил, что версию Ирвелин Баулин о «Девяти пилигримах» стоит проверить. Если окажется, что версия правдива, то наш отдел ждет много работы. Их девять. Мы знаем троих: один пойман и мучается в беспамятстве, двое в бегах. А о шестерых нам ничего не известно. О шестерых! Капитан Миль возложил…
– Я знаю, детектив, все это очень важно, чрезвычайно важно, – Чват по-мальчишески улыбнулся. – Но один-то денечек отдохнуть можно, тем более есть повод, и даже несколько. Белый аурум снова во дворце, и мы поймали того, кто его похищал!
Харш сел за стол и пододвинул к себе печатную машинку:
– Не вижу смысла праздновать, когда поводов для работы гораздо больше, чем поводов для веселья.
Весь столичный участок знал, что свои раскрытые дела Ид Харш любил отмечать с размахом. Обычно он шел в барный клуб, пропускал стаканчик и садился за карты, сдавая партию за партией с другими штурвалами. Свои успехи он предпочитал смаковать, запивая их вином и карточным выигрышем. Славная победа является славной лишь тогда, когда она хорошенько запита – так говорили южане, и он был с ними солидарен.
Однако сейчас Харш недоумевал. К чему этот притворный праздник?! Полиция Граффеории успела лишь осторожно встать на дорожку, выстланную из тайных замыслов за их спиной. Ничего еще не раскрыто, нечего отмечать.