Ладно. Причина его столь настырного порыва к труду была не только в этом. Харшу претила мысль о том, что большую часть работы сделал не он. Первым Прута Кремини заподозрил Чват, он же заметил нестыковки в расписании дворца, он же в одиночку отправился на Робеспьеровскую, тогда как сам Харш плюнул на все и сдался. До Чвата у Харша никогда не было помощника, он всегда превосходно справлялся один. Что же случилось? Куда подевалась его львиная хватка? Он не мог выносить эти мысли, как не мог смотреть на Чвата без раздражения.
Чувство невыполненного долга мешало Харшу спокойно жить, но именно благодаря ему Ид Харш смог сохранить остатки достоинства. Благодаря этому самому чувству невыполненного долга, которое прожигало его изнутри, Харш вернулся в Мартовский дворец в тот же день, когда с позором был отстранен от дела по Белому ауруму. Он вернулся ближе к вечеру, злой на себя и на весь мир. Сперва он хотел разыскать Чвата и извиниться перед ним (стоит ли уточнять, что данное намерение далось Харшу с большим трудом), однако Чвата во дворце не оказалось. Детектив знал: Чват Алливут, этот надоедливый обормот, ни за что на свете не покинул бы место преступления без видимых на то причин. Следуя интуиции опытного сыщика, он принялся расспрашивать о нем всех встречающихся на пути граффов: дворцовых стражников, желтых плащей, прислугу дворца. Ближе к ночи, встревожившись по-настоящему, Харш пересекся с плащом из дежурной службы, с тем самым господином Жартлом, с которым Чват общался перед его, Харша, постыдным побегом. Общими усилиями они вспомнили, о чем в вестибюле они с Чватом беседовали, и…
Задорный голос Чвата, стоявшего в его кабинете, сбил Харша с мысли. Юноша говорил какие-то вдохновленные фразы, крутил руками как на веретене, не прекращал улыбаться, но Харш вместо того, чтобы слушать, грубо его перебил:
– Позови-ка ко мне госпожу Плаас. Мне нужно, чтобы она срочно перепечатала протокол по допросу Эрма Сколоводаля.
Чват, с потухшей улыбкой, замешкался.
– Но, детектив, госпожа Плаас сейчас в кабинете капитана, вместе со всеми.
– Дважды повторять я не буду, Чват. Если хочешь отдыхать и праздновать – пожалуйста, флаг тебе в руки, но вставать поперек дороги мне…
Он осекся, когда увидел вновь открывавшуюся дверь. За ней показались рыжие волосы Доди Парсо.
– Вот где вы прячетесь, наш виновник торжества! – Ее низкий, необычайно грубый для женщины голос ураганом пронесся по кабинету. – Ид, бросайте все дела, и пойдемте хорошенько отметим. Капитан Миль ждет вас. Левитанты со второго говорят, он даже речь подготовил.
Чват услужливо посторонился перед офицером и глядел на своего начальника с мерзким энтузиазмом. Откинувшись на спинку кресла, Харш намеревался продолжать свой путь к отступлению, но Доди ему не дала даже рта раскрыть:
– Ничего не знаю и не хочу знать, Ид, – протрубила она, сложив руки в замок. – Вставайте со своего кресла! Иначе я позову мастера Абуба с третьего, кукловода, он за секунду оживит ножки вашего кресла, и оно само доставит вашу неблагодарную тушу к капитану.
С напором этой женщины Ид, к своему стыду, бороться не умел. Он нехотя повиновался, и вскоре его ноги сами довели его до нужного кабинета.
Желтые плащи устроили самую настоящую вечеринку. Просторный кабинет капитана, некогда строгий и педантичный, был завален стаканчиками, цветными конфетти и вспышками многоразовых домашних фейерверков (сомнительное изобретение одного материализатора с севера). Людей внутри было столько, что Ид не мог разобрать, кто есть кто и где сам капитан. Каждый желтый плащ узнавал его и, в зависимости от степени знакомства, проявлял внимание: кто-то с почетом пожимал ему руку, кто-то, как королевский телепат Алиса Фанку, учтиво наклонял голову, группа штурвалов-следователей хлопала его по плечу, а стажеры скромно улыбались и сверкали восхищенными взглядами. Харш не успевал ответить и поблагодарить одного граффа, как с другой стороны его уже кликал следующий.
«Это уж слишком», – подумал Харш, боком проходя вдоль столов с закусками. Он искренне недоумевал, из-за чего к его персоне столько внимания.
Вдруг из толпы кто-то сильно схватил его за локоть и потянул. Слепо следуя за ним, Харш чуть было не упал, споткнувшись о чьи-то ноги. Когда они остановились в центре комнаты, Харш обернулся. Перед ним стоял сам капитан Миль. Аккуратные седеющие бакенбарды обрамляли его счастливое лицо. Некогда статный и властный вид смешался с непосредственной радостью.