Отныне по вечерам с пятницы по понедельник Ирвелин была при деле. Как пианисту ей выдвинули лишь два главных требования – репертуар, как Тетушка Люсия выразилась, повеселее и абсолютная пунктуальность.
– Добираться будете на велосипеде или трамвае?
– Я хожу пешком, – отвечала Ирвелин. – Велосипеда у меня нет, а трамвай мне без надобности – живу я недалеко, на Робеспьеровской.
– Имейте в виду, Ирвелин, – Тетушка Люсия прищурила глаза, – опозданий я не терплю.
С этого дня лица прохожих стали приветливее, а эфемеры перестали досаждать как раньше, даже когда в очередной раз чуть не сбили Ирвелин с ног на повороте к Ветреной улице. Как прекрасен мир, когда у тебя есть любимое дело, и ты находишь человека, желающего тебе за него заплатить!
Размышляла об этом Ирвелин на своем балконе, облокотившись на кованую ограду. Укутанная в два свитера, она выписывала в тетрадь план по ближайшему репертуару; у ее ног громоздилась стопка из сборников нот, в которые она время от времени заглядывала. Напротив принимал предзакатные ванны дом из серого камня. Многие из его окон были прикрыты белыми ставнями, а в те, что открыты, Ирвелин то и дело поглядывала. В окне третьего этажа, например, маленький мальчик-левитант самостоятельно обучался полетам прямо в гостиной, а его мама-штурвал чинно сидела за книгой и легким взмахом свободной руки раз за разом возвращала на места сбитые сыном табуреты.
Когда Ирвелин сделала очередную пометку о новой пьесе, которую стоило бы разучить (ох, в ней сплошные трезвучия!), до ее слуха донеслись знакомые восклицания. Выглянув из своего укрытия, Ирвелин увидела Августа, Филиппа и Миру; они выходили от угла Банковского переулка и в бурном порядке что-то обсуждали. Мира, как обычно, тараторила с применением активной жестикуляции, Август пытался ее перекричать, а Филипп шел ровным шагом и слушал, держа обе руки в карманах пальто. Ирвелин наблюдала за ними как зачарованная, пока соседи не подошли совсем близко. Тогда, желая остаться незамеченной, она поторопилась спрятаться за большим глиняным горшком, только старания ее оказались напрасными – через несколько минут она услышала злополучный звонок.
Пусть сегодня был и не четверг, и никакая чрезвычайная ситуация их не тревожила, но четверо граффов вновь собрались все вместе в пределах одной комнаты: на этот раз в гостиной Ирвелин. Круглый дубовый стол принял молодых граффов с известным гостеприимством, что нельзя было сказать о самой Ирвелин – она же встретила соседей без лишних почестей.
– Как прослушивание у Тетушки Люсии? – спросил Август, нарушая общее молчание.
Все четверо уселись за стол. Мира больше не тараторила, вместо этого она залезла в самое большое кресло и начала громко заламывать на руках пальцы. Филипп же с интересом оглядывал гостиную, то и дело останавливая взгляд на очередной винтажной вещи; особое внимание он уделил старинным напольным часам госпожи Агаты, размеренно тикающим в углу.
– Тетушка Люсия взяла меня на работу, – ответила Ирвелин, после чего Август разошелся в красноречивых поздравлениях. О конфузе, который произошел во время прослушивания, Ирвелин решила умолчать.
– Итак. – Август вдруг посерьезнел, что ему совсем не шло, и обратил лицо к Мире. – Ты вроде бы хотела что-то сказать? Да, Мира?
Та выстрелила в Августа взглядом, полным презрения, а после еще глубже просела в кресле.
– Я бываю резкой, – сказала она своим растянутым пальцам. Если она и выглядела раскаявшейся, то лишь на малую долю. – В тот день, когда Белый аурум был у меня, я тоже была слишком резкой. Но я считаю, что задавать вопросы – не преступление, а в то утро я задавала Ирвелин вопросы. По понятным причинам у меня был стресс. Я перенервничала. И мои вопросы могли обрести характер обвинения, легкий характер…
Август выпалил:
– Не будь ханжой, Мира! Извинись ты по-человечески!
Мира вскинула голову и, приоткрыв рот, уже намеревалась дать Августу колкий ответ, но внезапно передумала и сомкнула губы. Вместо парирования она немного помолчала, а после повернулась к Ирвелин, которая сидела напротив и смотрела прямо на нее.
– Мне действительно жаль, что я обидела тебя, – произнесла Мира. – Просто… Все эти совпадения… Белый аурум в моем доме. Еще и ты, Ирвелин, такая скрытная. Любой бы на моем месте… Не скажу, что меня до сих пор не одолевают подозрения…