Помахав одними пальцами, каждый из которых был длиною с карандаш, Флоа начала спускаться по винтовой лестнице. Цокот ее каблуков почти полностью заглушался ковром. Под этот едва различимый шорох Ирвелин и Филипп простояли в молчании десяток долгих секунд, а когда наступила тишина, и стоять молча сделалось попросту невыносимо, Филипп отозвался шепотом:
– Как ты поняла, что Флоа не знает, кем я работаю? Она ведь сказала, что мы коллеги.
Ирвелин посмотрела в его прищуренные глаза.
– Слово «коллеги» обычно не произносят с такой пылкой гордостью.
Филипп улыбнулся, и на этот раз искренне. Продолжая на него смотреть, Ирвелин в который раз отметила, что Филиппа Кроунроула нельзя было назвать красавцем. Его резкие черты лица плохо гармонировали друг с другом, каждая из них будто жила сама по себе, не обращая внимания на то, как там устроились соседи. Искривленный нос картину лишь усугублял, добавляя молодому лицу жесткости. Хорошо, что в арсенале иллюзиониста были чуткое обаяние и яркая синева глаз, иначе Ирвелин его бы попросту побаивалась.
– Я искала Августа, – выпалила она, обнаружив очередную паузу.
– Августа? – удивился Филипп. – Вы же с ним должны были отправиться в лавку к Олли Плунецки.
– Мы были там, – кивнула она. – А после…
– Давай поговорим внутри, – перебил ее Филипп, ухватившись за ручку двери. – Говорят, господину Сколоводалю подарили слуховой аппарат.
Вслед за Филиппом Ирвелин вошла в спокойный полумрак длинного коридора. Впереди виднелся след рассеянного света – дверь в библиотеку была открыта. Граффы направились именно туда. Когда Ирвелин оказалась на опушке иллюзорного леса, где вместо травы поскрипывал паркет, она рассказала Филиппу о своем знакомстве с кукловодом Олли.
– Судя по твоему тону, Олли тебе не понравился, – сказал Филипп, когда они дошли до крайних рядов, где темноту рассекал слабый огонек одинокого фонаря.
– Да, не особо, – призналась Ирвелин. – Но Август смог найти с ним общий язык.
– Это потому, что Август может найти его с кем угодно. – Филипп как-то безрадостно хмыкнул. – Значит, Нильс был у Олли Плунецки и хотел приобрести у него фарфоровую куклу.
– За десять тысяч рей, – напомнила Ирвелин.
– За десять тысяч рей, – ровным тоном повторил за ней Филипп, глядя куда-то в глубину библиотеки. От рассказа Ирвелин шока он не испытал, по крайней мере наглядного. После услышанного он только замедлил свой шаг и ушел в раздумья.
– Я думаю, что эта фарфоровая кукла – живая, – сообщила Ирвелин без какой-либо подготовки, желая поскорее растормошить Филиппа.
– Живая? Почему ты так решила?
В отличие от Августа иллюзионист не рассмеялся, однако делиться своими мыслями с левитантом было для нее проще. Да, Август не воспринял ее всерьез и без конца ехидничал, но он хотя бы не смотрел на нее таким проницательным взглядом, каким смотрел сейчас Филипп. Не хотелось бы отвечать на подобный взгляд глупостью, а потому Ирвелин пришлось тщательно подбирать слова.
– Понимаю, что мое предположение дико. Оживление вроде как невозможно. Но, Филипп, я видела эту куклу. Куклу зовут Серо…
– Кукла находилась в торговом зале? – перебил ее Филипп, на что Ирвелин поспешно кивнула, и иллюзионист закрутил головой. – Если бы кукловод действительно оживил свое творение, он не выставлял бы его напоказ. По крайней мере, в столице, на глазах у тысячи граффов. На глазах у желтых плащей.
– Господин Плунецки создает впечатление не самого осторожного торговца, – ответила Ирвелин, вспомнив о башнях из коробок и их опасном крене.
– Хм, – промычал Филипп, наклоняя голову набок и наблюдая за кучкой мух, жужжащих вокруг светящегося фонаря. – Десять тысяч рей за какую-то куклу… Хм.
– Когда я вернулась домой, – продолжила Ирвелин, – я села за твою книгу – «История Граффеории: правда и то, что за нее выдают». – Филипп повернул к ней лицо. – И нашла параграф про закон королевы Линдаллы, дочери Великого Ола. Автор утверждает, что кукловоды на самом деле способны оживлять, вот только Линдалла запретила им, и с тех давних пор никто и не пытался.
– Да, припоминаю что-то такое в книге, – отозвался Филипп.
– И что ты думаешь? Веришь в это? – с нетерпением спросила Ирвелин.
Филипп вновь обратился к мухам.
– Скажем так: я не беру за истину каждую идею, предложенную в этой книге. Если ты прочтешь книгу полностью, то убедишься, что у автора имеется приличная стопка теорий совсем необоснованных. – Ирвелин заметно поникла, и Филипп поторопился добавить: – Но в целом автор «Истории» меня восхищает – своей смелостью и глубиной научного анализа, – и во многое из написанного я верю. Включая и то, что кукловоды действительно имеют способности к оживлению. Только не так это все просто. И даже если в настоящее время и существуют настолько гениальные граффы, то вряд ли Олли Плунецки в их числе.