О, как же Харш мечтал об этом повышении! Ему было всего тридцать пять, а стать в таком возрасте лейтенантом граффеорской полиции в той же степени почетно, что и стать первым представителем короля в двадцать. Невероятная удача! То, к чему он стремился все эти пятнадцать лет упорного труда, вот-вот настигнет его. Осталось только раскрыть тайный замысел вора Белого аурума…
Только! Да он целый месяц варится в этом супе как обглоданная кость. Десятка три допросов, дюжина обходов Мартовского дворца в поисках тайного хода, через который мог сбежать вор, и что на выходе? Ни зацепок, ни хоть одной правдоподобной теории. Белый аурум похищают в тот день, когда Мартовский дворец напичкан стражей и желтыми плащами (что, между прочим, не что иное, как плевок в сторону служб королевства); сканирование телепатом не помогло, во время шоу иллюзионистов дворец никто не покидал. Как? Ну как его смогли украсть? Виновник – левитант, который вылетел в окно? В таком случае его обязательно бы заметила дворцовая стража, выдрессированная нескончаемыми побегами принцессы-левитанта. Или вор вылетел тогда, когда иллюзионисты создали тьму? Тогда вору потребовалось бы крайне мало времени на похищение, ведь открытие стеклянного куба – дело не пяти минут.
И это он еще не дошел до создания вором ключа, которого нет…
Текущее дело и так выворачивало Харша наизнанку, а тут вдобавок капитан устраивает ему гонку, да не с кем-то из отдела по внутренней безопасности, а с самой Доди.
Резко встрепенувшись, Харш завертел головой, стараясь выкинуть из нее лишние сантименты. Он – профессионал, и личные привязанности не влияли на его работу.
– …Толпились, плюс завалы из коробок, и я еле смог обойти торговое помещение, чтобы не уронить там что-нибудь, – донесся до Харша голос Чвата, который, очевидно, продолжал вести свой доклад.
– Уронить? Завалы? Ты о чем, Чват?
Юноша поднял от записей разрумяненное лицо.
– Я сказал, господин Харш, что когда заходил в лавку кукловода Олли Плунецки, то еле смог протиснуться через толпу граффов и кучу нерасфасованного товара. По моему мнению, настолько безалаберное отношение к ведению торговли – неприемлемо, это небезопасно для покупателей…
– Не наша компетенция, Чват, – ворчливо перебил его Харш. – Если хочешь, то можешь доложить об этом в отдел по малому бизнесу, а меня, прошу, избавь. Забот и так в достатке. Лучше скажи: что-нибудь подозрительное в лавке обнаружил? Может быть, что-нибудь, напоминающее Белый аурум? Или дефектилис какой?
– Ничего подозрительного там не нашел, детектив, – сказал Чват, наспех ставя пометку вверху тетради, – несомненно, запланировал визит в отдел по малому бизнесу.
Ид разочарованно выдохнул, даже не пытаясь сделать вид, что благодарен своему помощнику за проделанную работу.
– Ладно. У тебя на этом все?
– Да, я закончил. – Чват закрыл книгу и часто заморгал – знак его небывалой застенчивости. «Плохое качество для сыщика», – подумал Харш, вспомнив еще кое о чем.
– А как дела у стражника, на которого напал вор? Его выписали из госпиталя?
– Выписали.
– Замечательно. Нужно его проведать, задать вопросы…
– Но ведь задавали уже, – удивился Чват. – Прут Кремини ясно дал понять, что удар пришелся со спины и он не успел увидеть нападавшего, – протараторил юноша и густо покраснел, когда понял, что ненароком перебил своего начальника.
– Я знаю, – ответил Харш. – Однако в моей практике бывало, когда после выздоровления свидетель вспоминал новые детали. Проверь.
– Понял, детектив.
– А капитан дворцовой стражи Чивлич? Поднимал его досье?
– Нет, господин Харш. Вы же говорили, что он ваш давний товарищ…
– Теперь это неважно, Чват. Отныне под подозрением абсолютно все, кто находился в тот день во дворце. Гости вечера, музыканты, лакеи, официанты, стража, горничные, повара. Все!