Все вокруг заходило ходуном: витрины, изобретения кукловода, коробки – все. Они взлетали и падали, взлетали – падали; вверх – вниз, вверх – вниз… Дерущийся с Олли мужчина-штурвал, обуреваемый отмщением, размахивал своими руками с таким яростным усердием, что невольно приводил в движение все, на что были направлены его руки. Бедные коробы взлетали вверх и падали, взлетали и падали, неизбежно разбивая все свое содержимое. Металлические лестницы у стен опасно накренились, и Ирвелин, стоявшая под одной из них, попятилась. Происходящее явно выходило из-под всяческого контроля.
А дальше произошло то, чего Ирвелин не смогла предугадать. В очередной раз отбиваясь от кукловода, штурвал махнул левой рукой с такой зверской силой, что в движение пришла одна из напольных стеклянных витрин и тут же заскользила по полу лавки как по льду. Секунда – и витрина съехала прямо на входную дверь, перегородив последний шанс Ирвелин на побег.
Как было бы здорово, если бы все происходящее оказалось сном.
Еле оторвав взгляд от пресловутой витрины, Ирвелин огляделась. Теперь ее единственный выход – где-то спрятаться. Но где?
Торговый зал напоминал сцену побоища. Повсюду летали свечи, молотки (чихающие молотки, Ирвелин слышала о них), игрушечные вертолеты, маленькие скульптуры, пестрые склянки и упаковки, а также дюжина других неясных фигур, разглядывать которые у Ирвелин не было времени. На глаза ей попалась дверь, ведущая на склад, – та самая дверь, куда постоянно уходил Серо, – и девушка без промедления кинулась по направлению к ней. Ее путь лежал через весь масштаб бедствия, и Ирвелин пришлось не бежать, а осторожно перелезать через опрокинутые стеллажи. Мимо нее пролетело большое винтажное зеркало, чуть не задев девичье плечо. Справа что-то треснуло, раздался злобный рык, но Ирвелин не сводила взгляда с намеченной цели и ползла дальше.
«Главное – не паниковать, главное – не паниковать».
Вот она, заветная дверь, совсем близко, осталось только перелезть через треснутый прилавок. Ирвелин уже подняла ногу, чтобы забраться на него, как откуда-то сверху раздался свист. Едва различимый в общем беспорядке свист, но Ирвелин его услышала ясно. Подняв взгляд к потолку, она увидела огромный кованый сундук – один из тех, что пришелся по вкусу Мире с Августом. Сундук летел над лавкой, и летел он прямо на Ирвелин.
Время будто замерло, давая потерпевшему шанс на спасение. Искоса оценив свое положение, Ирвелин с прискорбием поняла – отбежать она не успеет: ее ноги стояли в нише между стеллажами и треснутым прилавком. Будь она левитантом, проблема сию же минуту решилась: она бы взлетела, и сундук свалился бы на стеллаж. Либо штурвалом: она махнула бы рукой и отбросила сундук куда подальше. Но Ирвелин была отражателем. Всего лишь обычным отра…
Ну конечно! Она же отражатель!
Драгоценные мгновения потеряны, но решение все же пришло, и Ирвелин вытянула руки. Сейчас перед собой она создаст барьер, сундук налетит на него и съедет вниз, не задев тела Ирвелин. Ее задача – сосредоточиться и выкинуть из сознания посторонние мысли.
План хороший, вот только заставить себя абстрагироваться от всего вещественного, когда прямо тебе в лоб летит сундук размером с консоль, непросто. Ирвелин смотрела на его стремительное приближение, все ее нутро сжалось, а руки схватила судорога. «Давай же! Появляйся! Ну!»
Но барьер не появился. В последний момент Ирвелин успела обхватить руками голову, и сундук свалился прямо на нее.
Глава 13
Левитант рассказывает
«Запах спирта. Слышится женский голос неподалеку. Приятный. Стреляет где-то пониже плеча. Неприятно. Откуда столько мошек вокруг?»
Ирвелин медленно открыла глаза. И сразу закрыла.
«Болит голова, как же сильно болит голова. Снова эти назойливые мошки. Они похожи на фейерверки, которые пускали левитанты на фонтанной площади…»
Ирвелин лежала на чем-то мягком и упругом, до ее ушей доносились обрывки разговоров, прислушиваться к которым она была не в состоянии. «Лучше просто полежу. Вот бы послушать сейчас одну из папиных историй, ту, где древние граффы жили в лесах, а умывались в ручьях…»