– Замечали ли вы за хозяином лавки подозрительное поведение? Нервничал ли он при встрече с кем-нибудь из покупателей?
– Ничего такого не замечала.
– Хм, – Бегло осмотрев смятую койку, девушку и ее забинтованный локоть, Ид Харш убрал длинный блокнот за пазуху. – Выходит, вы просто оказались не в то время не в том месте.
– Получается, что так.
Харш прищурил глаза.
– Однако же странно. Уже второе громкое происшествие за эту осень, и в обоих фигурируете именно вы, госпожа Баулин.
Тон, с которым Ид Харш произнес эти слова, говорил красноречивее самих слов – он не верил ей.
– Совпадение, – вырвалось из уст Ирвелин, на что Ид Харш только со снисхождением произнес:
– Моя работа, госпожа Баулин, как раз в том и заключается, чтобы не верить в совпадения. – Он развернулся и зашагал обратно, к кучке важных граффов у кабинета.
– Подождите, детектив Харш! – Ирвелин случайно дернулась, и локоть ответил ей колкой болью. Она медленно вернулась на место и подперла локоть здоровой рукой.
– Да? – Графф остановился и обратил к ней осветленное лампой лицо.
– Не находили ли вы здесь, в лавке, фарфоровую куклу в костюме шута? Это одно из изобретений Олли Плунецки.
Харша вопрос озадачил. С Ирвелин он перевел взгляд на тройку офицеров, освобождающих проходы в глубине зала.
– Гирт, куклу в костюме шута не находили? – крикнул он одному из них. Желтый плащ со впалыми щеками отвлекся от работы и замотал головой:
– Нет, детектив, не видел такой.
Харш повернулся к Ирвелин:
– Это может быть важно?
– Нет-нет, я просто… хотела ее купить, – солгала Ирвелин.
Ид Харш предпочел промолчать. Холодно взглянув на девушку в последний раз, он обогнул треснутые витрины и подошел к юному граффу с шапкой из курчавых волос.
Ирвелин откинулась на подушки с тяжелым сердцем и стопкой неутешительных выводов. Во-первых, она снова навлекла на себя подозрения детектива Харша. Во-вторых, Нильс Кроунроул все же смог забрать куклу, прихватив в качестве бонуса и ее мастера. В-третьих – она, Ирвелин, только что солгала полицейскому. И что бы там ни говорил Август, это совсем не делает ей чести.
Вскоре к Ирвелин вернулась женщина по имени Эллас. Оказалось, та была левитантом, и остатки царившего в помещении хаоса не представили для женщины помехи – она проплыла ровно над ними. Когда лекарь подлетала, она напомнила Ирвелин ангела, спускавшегося с самых небес: лучистый взгляд, белоснежное одеяние и тонкие, наполненные целительной силой руки. Женщина померила ей давление и настоятельным тоном рекомендовала суточную госпитализацию. Сославшись на нормальное самочувствие, Ирвелин отказалась.
– Тогда строгий постельный режим. Никакого перенапряжения. Чем лучше вы отдохнете, тем быстрее ваш организм восстановится.
До Робеспьеровской, 15/2 ее довезли в медицинском фургоне, а до квартиры на втором этаже госпожа Эллас довела Ирвелин под руку. Упав в объятия собственных одеял, Ирвелин тотчас же отключилась.
Выходные Ирвелин провела в постели. Она накрыла себя всеми одеялами и пледами, которые имелись у нее в комоде, а у спинки кровати разместила всю коллекцию подушек с махровыми помпонами. Лежа под тонной мягкой ткани, Ирвелин наблюдала за соседним домом из серого камня с приятным ощущением безопасности.
Утро субботы вышло сумбурным. Проснувшись от стрекотания сороки за приоткрытым окном, Ирвелин не сразу вспомнила, что произошло накануне, и бестолково уставилась на забинтованный локоть. Воспоминания настигли ее в ванной комнате, когда по лицу медленно стекала холодная вода. В зеркале она увидела бледное лицо с царапинами у виска, а короткие каштановые волосы были приплюснуты на макушке, будто на них что-то долго лежало.
Выйдя из ванной, Ирвелин подбежала к телефону и набрала номер кофейни «Вилья-Марципана».
– Я поняла вас, госпожа Ирвелин. Выздоравливайте.
Строгий голос Тетушки Люсии сквозил разочарованием, и Ирвелин было не за что ее винить. С появлением живой музыки посетителей кофейни стало больше, а прошлая неделя выдалась чуть ли не самой успешной за последний год. Огорчение Тетушки Люсии было ожидаемым, но осадок от их короткого разговора засел в душе Ирвелин на весь день.
Время от времени Ирвелин включала радио. Новость о похищении Олли Плунецки (как оказалось, небезызвестного в кругах столичного общества) занимала первые минуты каждого часа. Имя Ирвелин завуалировали сухим словосочетанием «единственный свидетель», что ее более чем устраивало. Предположения, как и зачем был похищен известный кукловод, представлялись в программах самые неожиданные. В коротком интервью господина Баша, арендодателя Олли Плунецки, владеющего изрядным количеством зданий на Скользком бульваре, графф сделал весьма громкое заявление, сказав, что господин Плунецки «испытывающим образом жульничает». Основываясь на долгом сроке знакомства с пропавшим, господин Баш считал, что свое похищение кукловод подстроил и что сделал он это для уклонения от выплаты ренты. Кто-то из знакомых кукловода сетовал на лишнюю рекламу, для которой Олли и устроил побег, кто-то склонялся к версии вселенского заговора кукловодов. За оба дня прослушивания сводки новостей Ирвелин пришла к неутешительному выводу: мало кто из знакомых Олли Плунецки допускал вероятность опасности, в которой кукловод мог сейчас находиться. «Мой бывший муж? Похитили? Да кому он нужен! Уверена, он уехал в Штоссел, донимать своим присутствием бедных провинциалов».