А вот в четвертом заведении мне улыбнулась удача, но, опять же, бежать впереди лошадей не будем. Таверна называлась «Косой левитант», то еще злачное местечко. Я сразу его заприметил – фонари именно этой таверны освещали круглую площадь. Внутри на первый взгляд довольно приятно. Представьте: вокруг все сплошь деревянное – столы, скамейки, пол, потолок – одни отциклеванные доски; по доскам гуляют косые лучи света, исходящие от камина и пары люстр из обгорелых свечей. В воздухе витают запахи розмарина и жареной картошки. Неплохо, а? Выбрал я себе столик поближе к камину, чтоб подсушиться, заказал горячего пунша и стал осматриваться. Народу в таверне было полно. Сгруппировавшись по кучкам, граффы шумели, пили и играли в кости – все как и в любом питейном заведении. Отличие я усмотрел только в одном: вид большинства из них был довольно разбойничьим. На поясах трепыхались ножны, во рту дырки вместо зубов, штаны, забрызганные непонятно чем, и тяжелые сапоги до колена. Если бы в Граффеории не было запрета на огнестрельное оружие, честное слово, у каждого из посетителей «Косого левитанта» имелось бы по стволу. В общем, уверяю вас, – посмотреть там было на что. Сидел я, значит, никого не трогал, выискивал глазами Нильса. И тут на скамью напротив меня падает один графф, с рожей как у питбуля. И давай пялиться на меня со злобным прищуром.
Мира с Ирвелин затаили от ужаса дыхание. Филипп же, напротив, сохранял стойкость и смотрел на Августа глазами человека, который и не ожидал от рассказа своего приятеля иного.
– Сидит и смотрит на меня. Молча. Как вы понимаете, долго терпеть я этого не мог.
– Доброй ночи, – говорю, а в ответ мне прилетает:
– А добрая ли нынче ночь?
Голос у того типа был таким прокуренным, что захотелось дать ему воды.
На его тонкий философский вопрос я ответил не менее тонко:
– Раз сытно и тепло – ночь, без сомнения, добрая.
Тот заморгал и ничего не сказал. Какое-то время мы тренировали немое переглядывание, я было подумал, не телепат ли он часом. Когда я уже намеревался встать и отсесть, он, слава Великому Олу, заговорил:
– Не видел тебя здесь раньше. Ты не из постояльцев. Кто ты?
– Меня зовут Август, на Зыбучих землях я проездом. Зашел перекусить.
Тип сильнее прищурился.
– Перекусить, говоришь. А чего тогда рыщешь по залу? Затеял что? И выглядишь как чертов джентльмен.
Он мне, ясное дело, не верил. Вскоре нашу перебранку заметили, и к столу подкатила еще добрая пачка верзил. Все эти милые люди без суда и следствия пришли к одному мрачному выводу: я – недоброжелатель и меня нужно срочно оттуда вышвырнуть. На любые мои слова они реагировали агрессивно. Тут считаю важным отметить, что слова мои были хоть и культурные, но не без наличия местного диалекта – для глубины понимания, так сказать. Однако ситуацию это не спасло: один упырь с силой поднял меня со скамьи и подставил к шее нож.
Девушки как по команде закрыли ладонями рты, Филипп напряженно скрестил руки.
– Да все в порядке! Я же сижу перед вами и дышу обоими легкими, – рассмеялся Август. – Поверьте, ситуацию я контролировал.
– Охотно верим, – отозвался Филипп, емко выражая мнение всех присутствующих.
– Тот упырь, значит, намеревался перерезать мне глотку, – жизнерадостно продолжил Август. – Только не на того они напали. Вовремя смекнув, к чему мы с этими джентльменами движемся, я успел схватиться за рукоятку ножа и рысью взлететь к потолку. Упырь опешил, а нож был у меня. Времени на обдумывание этого трюка у меня, как вы понимаете, не было, а потому когда я взлетел, то не сразу заметил на своем пути люстру с зажженными свечами. Я подал вправо, но столкновения избежать не смог – задел люстру плечом, а когда остановился под самым потолком, увидел, как люстра качается на цепи и на моих собеседников лавиной валятся свечи и раскаленный воск. Не зрелище, а благодать. Парочка эфемеров, правда, отскочить успели, остальным повезло меньше – воск падал прямо на их лысые макушки. Особенно досталось тому упырю, что угрожал мне ножом. – На лице Августа блеснула хитрая усмешка. – Среди верзил левитант тоже имелся, но, на мою удачу, он оказался из трусливых: взлетел за мной на полметра и, заметив в моей руке нож, вдруг передумал.
По итогу в моем арсенале был нож и огромное желание свалить из этого бардака. Не теряя времени, я полетел ближе к выходу, но внезапно до меня донесся знакомый голос.
– Ты все-таки встретил Нильса! – воскликнула Мира.
– Нет, голос был не его. Слушайте дальше.
– Дерни меня за щиколотки! Ческоль, ты, что ли?
Я посмотрел вниз и посреди разбойничьих туш распознал Паама Юнга, своего давнего приятеля из Олоправдэля. Мы с ним выросли на одной дороге, гоняли в детстве гусей… Паам узнал меня, что хорошо, но он был одним из тех верзил, которые без причины напали на меня, что, очевидно, плохо. Я замер в нерешительности над кирпичной кладкой камина.