– Предлагаю проголосовать! – возликовал Август, улыбаясь Ирвелин. – Кто за то, чтобы Филипп отправился на юг в одиночку?
Понимая, к чему все движется, иллюзионист нахмурился и отвернулся к прихожей.
– А кто за то, чтобы на юг отправились все четверо?
Август, Мира и Ирвелин с готовностью подняли руки.
– Единогласно! – возвестил Август и запихнул себе в рот последнее пирожное.
Глава 14
Одно условие
Граффы ушли от Ирвелин уже за полночь. Перед уходом они продумали предстоящую поездку, условились о дате выезда и объемах сухпайка, и, когда пришло время столпиться в прихожей, Филипп, замешкавшись, попросил соседей его не ждать. Мира с недовольством посмотрела на него, но, промолчав, отошла; Август же и вовсе не заметил заминки, первым вышел, зевая на всю парадную, пересек лестничную площадку и скрылся за своей дверью.
– Ты что-то забыл? – уточнила Ирвелин, мечтая поскорее остаться в одиночестве.
Когда шаги Миры стихли следом за шагами Августа, Филипп утопил свои руки в карманах брюк и, посерьезнев, посмотрел на отражателя.
– Я хотел бы выразить тебе свою благодарность, Ирвелин. Спасибо тебе за то, что не выдала желтым плащам имени моего кузена.
Ах вот как.
– А откуда ты узнал, что я не выдала его? Вам я этого не говорила.
– Мне Август сказал, – ответил Филипп.
– А он откуда узнал?
Сначала Филипп задумался, но вскоре его рот дрогнул в полуулыбке.
– По всей видимости, Август намного проницательнее, чем кажется.
– По всей видимости, – согласилась Ирвелин. – Да, я действительно не сказала детективу имени Нильса, но я не уверена, что поступила правильно. Возможно, мне стоило сказать ему правду.
Если кто-то искал самый неловкий момент дня, то только что был именно он. Сраженный прямотой Ирвелин, Филипп с ответом нашелся не сразу. Он отвел взгляд в сторону, поразмышлял о чем-то, опустил лицо вниз, а после исподлобья произнес:
– Справедливо. Спасибо тебе за честность. – Он сделал паузу, ожидая, что Ирвелин захочет что-то сказать, но она молчала. Тогда он добавил: – Еще Август сказал, что ты спутала Нильса со мной.
– Да, спутала и сильно на тебя злилась. Помню, в мыслях пробежала идея сжечь твою библиотеку.
И они оба рассмеялись, давая их беседе шанс. На этот краткий миг Филипп напомнил Ирвелин себя прежнего, того мальчишку с грязными коленками, с которым можно было часами говорить ни о чем и кидать камешки в речку. Но миг этот был до безобразия кратким, и когда он прошел, веки Филиппа вновь опустились и он заговорил прежним вдумчивым тоном:
– Также я прошу прощения за поступок брата, в пятницу тебе пришлось пережить…
– Твой брат – взрослый человек и сам несет ответственность за свои действия, – перебила его Ирвелин, но Филипп перебил в ответ:
– На мне лежит ответственность за сохранение чести моей семьи, а значит, и за поступки брата, который носит фамилию нашего прадеда. Я могу повлиять на него и буду… – Филипп осекся и, что стало понятно после его глубокого вздоха, продолжать передумал. – Ирвелин, прими мою благодарность. Я обещаю, что разыщу Нильса и поговорю с ним. Мы найдем и Олли Плунецки, и ту куклу.
На этот раз Ирвелин обошлась одним честным кивком. Филипп тоже больше ничего не говорил, и они простояли в молчании несколько длинных и мучительных минут. «Уходи уже», – твердила про себя Ирвелин, и тут, словно по заказу, Филипп попрощался:
– Ладно, я пойду.
Он дошел до винтовой лестницы и ни разу не оглянулся. Ирвелин же, напротив, не могла отвести от него глаз. Поддавшись наваждению, она проводила Филиппа взглядом до самой последней ступени, а когда опомнилась, поспешила закрыть дверь.
Поездку в загадочный особняк назначили на среду, спустя два дня после встречи. Только в этот день Мира могла вырваться от своих рабочих обязанностей, да и локтю Ирвелин следовало дать побольше времени на реабилитацию.