Да уж, товарищ по кличке Грифель забыл упомянуть о таком пустяке. Оплатить тем, не зная чем. Что может быть безобиднее.
Шум леса оголил свои звуки. В волнительном ожидании Ирвелин слышала каждый шорох юркой белки, каждое одувание сосен ветром; ритмичный дятел молотил по коре где-то совсем близко. Прошло ровно двадцать пять его стуков, прежде чем Филипп дал ответ.
– Мы согласны, – произнес он, обрывая им путь к отступлению.
По безмятежному выражению госпожи Мауриж было видно, что другого решения она и не ждала. Она кивнула и, отойдя в сторону, распахнула перед гостями замшелую дверь.
Сегодня, в среду, дождь решил взять себе выходной, и граффы наслаждались сухим деньком, выйдя из квартир на улицу. Многие из тех, кто шел по улице Доблести, обходили стороной сурового на вид мужчину в изумрудной шинели. Ид Харш стоял оперевшись на фонарь и разглядывал сливовый фасад кофейни «Вилья-Марципана». В этой кофейне ему обедать еще не приходилось, да и желания исправлять это обстоятельство у него не было. Вскоре сыщик услышал долгожданный бег, обернулся, и прямо перед ним затормозил его белобрысый друг Фиц.
– Держи, – сказал Фиц без малейшей одышки. – Тут весь список. Подправлять пришлось совсем немного, ты и сам хорошо поработал.
– Спасибо, Фиц, ты меня очень выручил, – ответил Харш, забирая из рук друга свернутые в трубу бумаги.
Эфемер скривился.
– Если ты думаешь, что я отвечу на твою благодарность «обращайся еще», то жди разочарования. У меня у самого работы по горло, Ид. Почему бы тебе не озадачить своего помощника?
– Озадачил уже. Но мой помощник, в отличие от тебя, не является эфемером, и поэтому, когда просьба обретает налет срочности, мне легче обратиться к тебе.
– Легче ему, пф-ф, – отмахнулся Фиц. – Ты у меня опять в долгу, Ид.
– Знаю и как раз хотел тебе предложить отобедать со мной в этой таверне. За мой счет, разумеется.
– Некогда мне обедать. Капитан требует от меня разрешения конфликта с иностранцем из Новой Зеландии. Тот убежден, что наш офицер из отдела по дефектилисам преднамеренно запер его в участковом чулане. Брехня! Офицер его попросту не заметил, потому что ростом этот иностранец с десятилетнего ребенка.
– А сколько иностранец пробыл в чулане?
– Да около трех часов, а возмущений – будто все двадцать.
– Ясно, – сказал Харш, в душе порадовавшись, что уже давно не выполняет такие пустяковые поручения.
Фиц исчез так же стремительно, как и появился, и Харш в одиночку отправился в таверну под названием «Семерым по якорю». Низкая вывеска больно ударила его по макушке, и Харш, нагнувшись пониже, зашел в заведение под руку с нескромными ругательствами.
Внутри народу было полно. Граффы галдели, пили пиво и толкались у бара. Темное помещение напоминало Иду палубу корабля. С потолка свисали длинные сети, бармены носили на головах потрепанные треуголки, вместо скатертей – жесткая парусина, а к стенам с деревянными панелями были привинчены якоря, семь огромных штук. Ид протиснулся между группой шумных штурвалов и сделал заказ. Ему не терпелось развернуть список и просмотреть имена. Ждать до возвращения в участок он не мог, а потому развернул трубу, как только занял свободный у стены с якорем стол.
– Господин Харш, вот так встреча!
Сыщик неохотно поднял голову.
– Привет, Чват.
Его голос был отнюдь не такой довольный, как у его младшего помощника.
– Ни разу не видел вас здесь, – ликовал Чват, перекрикивая шум в зале. – Вы же говорили, что обедаете в той таверне рядом с участком? Как ее там… «Поросячий хвост»!
– «Бараний хвост», – поправил Харш, ссутулившись. Позади Чвата он заметил компанию стажеров, которые заняли самый большой стол и с благоговением таращились на него, Харша.
– А я тут с друзьями из участка. Мы часто обедаем здесь. Да и для нашего с вами дела подходит, вон же кофейня «Вилья-Марципана», напротив. Часто слежу за выходом…
То, как Чват произнес «нашего с вами дела», раскрыло для Харша все карты. Этот юнец страшно гордился, что его назначали быть прислужником самого Ида Харша, и сейчас Чват разыгрывал сцену перед своими друзьями-стажерами. Держал себя увереннее обычного, почти не запинался в речи, да и руки упер в бока, словно разговаривал не с начальником, а с нанятым им частным сыщиком.