Впрочем, Пол не был виноват в том, что счёт матча просочился в печать. В свободный день он играл лёгкие партии в Сент-Джордж-клубе, когда к нему подошёл долговязый Фред Эдж, знакомый Полу по нью-йоркскому конгрессу.
Льстивый и искательный по-прежнему, Эдж мёртвой хваткой вцепился в Пола и уговорил нанять его, Фреда Эджа, в личные секретари без жалованья на всё время пребывания Пола в Европе.
Эдж чувствовал нюхом, что вокруг заморского гостя журналисту найдётся чем поживиться. У Пола не хватило жесткости, чтобы отвергнуть домогательства Эджа. Он пригласил его в секретари — и заложил основу ряда неприятностей в будущем.
Видимо, через Эджа и проникли в лондонскую печать результаты матча Морфи — Боден.
Счёт был столь внушителен, что о Поле заговорили все газеты. Даже брюзгливый «Таймс» снисходительно одобрил «энергичную игру молодого американца».
А молодой американец тем временем разгромил лондонского маэстро Лэве с убийственным счётом 6:0.
Пол освоился с английским ритмом жизни, он чувствовал себя уверенно и знал сам, что игра его становится всё сильнее с каждым днём. Он берёг и холил свою растущую силу. Он понял своих учителей и сумел превзойти их.
Матч со Стаунтоном становился близкой реальностью, а пока… Пока Пол сыграл ещё матчи с опытным маэстро Бэрдом.
Этот матч игрался до десяти выигранных, и, когда Пол набрал десятое очко, у Бэрда было всего одно!
Десять — один!
Теперь зашумели все газеты. Спортивная честь Британии была в опасности, чужеземца надо было обуздать немедленно.
В конце июля начался матч Пола Морфи с Иоганном Левенталем, международным маэстро, венгром, обосновавшимся в Лондоне сравнительно недавно.
Если английские игроки не сумели оказать сопротивления американскому мальчонке, может быть, это сумеет сделать бывалый венгр?
XII
После серии блистательных побед у Пола нашлись друзья и сторонники. Эдж не отходил от него ни на шаг, писал за него письма на родину и заметки в лондонскую прессу. Но и помимо Эджа, совсем незнакомые люди подходили к Полу, чтобы пожать ему руку и поблагодарить за наслаждение, доставленное его игрой.
Когда он играл с Бэрдом, зрителей в клубе собралось так много, что приходилось ограничивать вход. После партии незнакомые джентльмены провожали Пола до гостиницы, забрасывая его вопросами на ходу. Этим стихийным проявлениям Эдж никак не мог помешать.
— Много ли вы занимались теорией, мистер Морфи? — спросил как-то один из поклонников Пола. Пол подумал и ответил:
— Нет, совсем немного. То, что мне могли дать книги, я взял от них ещё мальчиком. Сейчас я почти никогда не прибегаю к помощи книг.
Однажды, когда Пол неторопливо «дожимал» Бэрда в очередной партии матча, в зале появились двое джентльменов, не бывавших ранее. Их приход вызвал сенсацию, зрители зашептались, зашуршали, все головы обратились к вновь пришедшим.
Пол наблюдал за ними украдкой.
Один из вошедших был пресвитерианским священником — это было видно по чёрной одежде особого покроя и крахмальному воротничку, застёгивавшемуся на затылке. Он был мал ростом, краснолиц, толст и подобострастно обращался к своему спутнику — высокому рыжеволосому и тощему человеку лет сорока пяти. Рыжеволосый был одет нарядно и чуточку слишком молодо — в светло-серый сюртук, цветной жилет и палевые брюки.
На цепочке золотых часов болталось множество брелоков. Горбоносое лицо кирпичного цвета со светлыми, ледяными глазами казалось ещё уже от рыжих бакенбард, покрывавших впалые щёки. Оба джентльмена молча присели у камина.
Когда Пол под аплодисменты заматывал Бэрда, подошёл Томас Гэмптон и увлёк Пола к камину.
— Позвольте вам представить, мистер Морфи, выдающихся членов нашего клуба, — сказал он с деланной лёгкостью. — Преподобный отец Оуэн, он же «Альтер». Духовное лицо нуждается в псевдониме, это понятно… А это, мистер Морфи, наша гордость — мистер Говард Стаунтон…
Рыжеволосый сердечно протянул руку. Так вот он какой, этот Говард Стаунтон, загородивший ему путь к признанию! Заочно Стаунтон казался ему моложе и приятнее, не таким жёстким и угловатым.
Он любезно пожал поросшую рыжими волосами кисть Стаунтона и пухлую лапку Оуэна. Глаза священника блестели явной насмешкой, но Стаунтон держался любезно и общительно.
— Рассчитываете выиграть в Бирмингеме, мистер Морфи? — осведомился Стаунтон. — Ваше участие было бы большой приманкой для нашего съезда.
— Ещё не знаю, мистер Стаунтон… Я, собственно, приехал не для этого…
Пол умолк. Как сказать человеку в лицо, что ты пересёк океан специально для того, чтобы отнять у него гордое звание сильнейшего игрока эпохи? Как сделать это вежливо и с достоинством, никого не обижая? Пол схватился за обычный якорь спасения.