И только во внутренних монологах, обращенных Бог знает к кому — судьям, властям, рожам на телеэкране, — отбрасывал Виталий Иосифович осторожность и произносил яркие остроумные речи, сам себя убеждая в собственной правоте — и храбрости.
А иногда жертвой красноречия ВИ становился безответный — и близкий по духу — сосед. А куда было деваться Мише?
Мише, надо сказать,
нравилось выбирать семейство Затуловских объектом своих писательских фантазий, чему свидетельство — рассказики «Жажда жизни» и «Рыбий жир». А что, удобно: все персонажи под рукой — наблюдай и пиши. Вот и еще одна история из этого ряда, на этот раз чуть ли не производственно-бытовая проза, почти соцреализм, если бы не кое-какие завитушки. Назвал Миша это сочинение немного претенциозно:
Дело было прошлым летом. Однако не в середине января, как предполагал Наум Миронович Олев, и не в тридесятом королевстве по его же мнению, а в начале традиционного сельского сезона в «Веселой пиявке», резиденции семейства Затуловских в деревеньке Старое Теличено.
Все сразу же пошло наперекосяк. По приезде обнаружилось, что крыша пристройки (здесь это называют двором) просела, стены разошлись, стропила рухнули.
— Ну не переживай ты так, — утешал жену Виталий Иосифович, — Равшан все сделает, ничего страшного, это всего лишь деньги, выкрутимся.
И Елена Ивановна согласилась, да, конечно, страшного ничего, и улыбка осветила ее славное лицо, и...
И они позвонили своему другу и мастеру на всё-всё, спокойному и рассудительному Равшану, жившему не так уж далеко, километрах в двадцати от «Веселой пиявки», тому самому Равшану, которому они доверяли своих кур на зиму, и он обещал тут же приехать, привезти кур, оценить масштаб несчастья и заодно подключить воду — опустить в скважину насос, наладить душ и подачу воды в дом, что происходило каждый год и именно с его, Равшана, помощью, ибо умений Виталия на все это не хватало, да он и не пытался эти умения обрести — зачем, когда есть Равшан?
И он, да, приехал. И, да, оценил, а потом (совсем уж потом, через месяц с небольшим) все сделал — укрепил стены, заменил стропила, поднял крышу — и обошлось не то чтоб совсем дешево, но и не так чтоб страшно дорого, так что закроем это дело, тем более что тут началось такое... такое...
Стали Равшан с Виталием Иосифовичем налаживать водоснабжение. А надо вам сказать, что, прежде чем опустить в скважину «родной» и довольно мощный насос, надобно было эту скважину прокачать — удалить оттуда слой мутной воды, скопившейся за мертвый сезон. Для этой цели надлежало использовать простенький насос «Малыш». И вот взяли они этого «Малыша» и опустили его в скважину, поленившись привязать, как положено, тросик, а просто на кабеле и шланге (кто знает — поймет, кто не знает, пусть поверит, что дело это рискованное). Опустили они насос, включили кабель в сеть, «Малыш» заурчал и... замолчал. Что за дела? Надо посмотреть. И стали они насос вытаскивать — тянуть за шланг и кабель. Тянут-потянут — как широко известные дед, баба, внучка и примкнувшие к ним Жучка с кошкой — и да, вытянуть не могут. Заело.
И тут начался ужас. Вернее, ужас-ужас. Дальнейший сюжет со скважиной развивался в двух направлениях, в известной мере связанных — но и независимых друг от друга.
Направление первое: попытки вытащить застрявший на глубине пятнадцати метров насос.
Сначала Равшан с Виталием Иосифовичем просверлили в ломе дырку, просунули в нее толстую проволоку, сделали петлю, подвесили лом на тросе и, опустив его в скважину, стали долбить по насосу, стараясь стронуть его с места, чтобы затем вытащить. Били они били, опять же как дед и баба из соседней сказки, — не стронули. Насос не шевельнулся. Уже уходя, Равшан опустил поверх «Малыша» другой насос, меньшего диаметра, который смог пролезть в скважину и упереться в застрявший. И худо-бедно этот насос стал давать тонкую струйку воды для питья и прочих кулинарных нужд — видать, из-под «Малыша» просачивалась.