И тогда, умучившись раздумьями, принял Виталий Иосифович Затуловский такое решение. Хорошо — уговорил он себя, я согласен. Планировщик — назовем его так — был, а может, и есть. Он завел часы, пустил в ход все это мироздание и наблюдает за своим хозяйством, что да как. Трудно, конечно, куцым земным разумом постичь, где и когда Он существовал до своего творения, до пространства и времени: ДО ВРЕМЕНИ — это как? Ну да ладно, пусть. Вот и почитаемый им Бенджамин Франклин соглашался с таким, по-научному — деистическим, взглядом: пусть Он сотворил этот мир. Но уж к судьбам людей Создатель определенно отношения не имеет — как и к строению насекомых, раскраске цветов и погоде в моей деревне. Религия же — продукт людей, со всеми мифами и чудесами, у каждой — своими. Чудо Хануки — замечательно, хождение Христа по водам — прекрасно, полет Мухаммеда из Мекки в Иерусалим — пожалуйста. Славные, красивые истории. И у каждой религии свои ритуалы, кодексы, установления, другим чуждые и непонятные, и от этого отчуждения происходят великие беды. И каждая вера, естественно, единственно верная — вера и должна быть верной, какой же еще. Ну кто ж возразит? Один, правда, нашелся, да не кто-нибудь, а сам апостол Павел: «Надлежит быть и разномыслиям между вами». Можете проверить — Первое послание Коринфянам, глава 11, стих 19. Правда, толкователи это простое утверждение так переиначили, что о разномыслии даже думать было опасно. Вот и марксизм стал единственно верным, свят, свят, свят. И еще всесильным, потому что верным, — или наоборот? До него философы чего-то там не додумали, недооценили или переоценили. И после него не лучше — тоже что-то пере или недо. Недоумки, короче. А у Маркса — в самый раз, в самую, как писал Константин Станюкович, плепорцию.
Так что насчет Канта Авдеюшка неправ, не он вершина творения. И есть доказательство: позорное поражение на конкурсе имен для Калининградского аэропорта. На ринг вышли 1) поименованный немецкий философ (и притом Российской империи подданный на протяжении нескольких лет), 2) Иван Данилович Черняховский — молодой генерал, дважды Герой Советского Союза, погибший в конце войны в Восточной Пруссии неподалеку от Кенигсберга, 3) Александр Михайлович Василевский, маршал, тоже дважды Герой, штурмовавший Кенигсберг, и 4) ее величество императрица Елизавета Петровна. Она-то и победила философа и двух героев. Матерь Божья, что творится, подвинула императрица Канта, такая вот шкала. (Само собой, Матерь Божья здесь чистое междометие, вроде «ух ты», а не Мария Акимовна, жившая на стыке прошлой и новой эры и родившая, по тому же преданию, Иисуса.) Ну да ладно, не отвлекаемся.
А ведь была у Иммануила Канта мыслишка, близкая Виталию Иосифовичу: религия, в сущности, сводится к морали, а потому Господа можно оттуда и убрать, коль мораль — категория человеческая. Вот и молитвы, тоже свои у каждой веры, имеют только внутричеловеческий смысл, ибо до адресата не доходят, да и вообще адресат лишен такого исключительно человеческого качества, как мораль. Зато они умягчают нравы, дают гневу изойти слезами, создают невероятной красоты тексты. И Бога (не Планировщика, а именно Бога) тоже придумали люди — и милосердно-справедливого, как, скажем, Бог христианский, и совсем уж человекоподобного, как у Ницше, которому ведомы людские пороки — гнев, зависть, хитрость, мстительность. А Планировщик о человеке ничего не знает и знать не хочет — может, именно Он дал ему свободу выбора, а вместе с ней и мораль, а потом поддал под зад со словами: ступай, живи. И свобода эта, хотя и приходит нагая, у большинства людей страстной привязанности, да и вообще какого-либо влечения не вызывает, от нее одно беспокойство. Ответить бы Господу: спасибо, не надо, — да разве до него докричишься? А может, эта самая свобода у человека появилась сама, в ходе той самой эволюции, о которой и было упомянуто в начале этой беседы Виталия Иосифовича с Мишей. Так что, по мнению ВИ, с Богом дело обстоит в точности согласно итальянскому речению: Se non è vero, è ben trovato, — придумал человек Бога все же себе во благо.
Во благо ли