Ну как мог отнестись к этому Элиэзер, человек глубоко верующий? Только как к знаку свыше. На следующее утро он явился в дом ребе и сообщил секретарю, что хотел бы подарить святому учителю новые очки взамен разбитых. Секретарь был не слишком любезен, долго не хотел пускать к ребе незнакомого человека, но Элиэзер не отставал. Ведь не зря же, убеждал он секретаря, Господь привел меня в эту синагогу как раз в тот момент, когда у ребе могла возникнуть нужда в моих услугах.
Секретарь усмехнулся, но согласился с таким аргументом посетителя и все-таки доложил о нем хозяину дома. И — о радость — ребе его принял. Войдя в кабинет цадика, Элиэзер увидел, что ребе сидит за столом перед грудой очков, меряет их и одну пару за другой отбрасывает в сторону. Гостя он встретил приветливо, и Элиэзер, сделав необходимые измерения, сказал, что через три часа очки будут готовы.
— Замечательно, — обрадовался ребе. — Буду ждать.
Ровно через три часа Элиэзер вернулся с новыми очками, и они пришлись впору во всех отношениях — и стекла, и оправа.
— Но никаких подарков, — сказал ребе, поблагодарив оптика. — Секретарь оплатит счет, каким бы он ни был.
Элиэзер вышел, выписал счет на один шекель и передал его секретарю. Секретарь заглянул в кабинет ребе и почти сразу вернулся с монеткой.
— Не тратьте его, — посоветовал он. — Просто носите монету с собой, и она принесет вам удачу: ребе ее благословил.
И точно: уже на следующий день все кречневские хасиды потянулись к Элиэзеру заказывать очки. То ли так работал чудесный шекель, то ли, увидев у ребе новые очки, каждый спрашивал секретаря: «У кого это ребе заказал очки?» И, услышав ответ, что у Элиэзера, немедленно бежал заказывать себе очки там же. Надо ли говорить, что дела Элиэзера пошли в гору.
Так прошло довольно много времени, и однажды к Элиэзеру пришел старший сын ребе.
— Элиэзер, — сказал молодой человек, — я знаю, что у тебя есть еще один магазин и ты каждую неделю туда наведываешься. А дорожную молитву ты неосмотрительно читаешь прямо за рулем. Так вот, отец просил тебе передать: перед молитвой обязательно остановись и выйди из машины, а потом уже молись в свое удовольствие.
Элиэзер немного удивился, но словам ребе нельзя не верить, а его наставлениям следует беспрекословно подчиняться. И уже на следующей неделе, направляясь в свой магазин, он остановил машину на обочине и вышел помолиться. И аккурат в этот момент из-за поворота выскочил грузовик. Элиэзер только успел разглядеть расширенные от ужаса глаза водителя — тот никак не мог справиться с потерявшей управление огромной машиной. Под жуткий визг тормозов грузовик закрутился, ударил бортом кузова машину Элиэзера и снес ее в пропасть. Водитель выскочил из остановившегося наконец монстра и бросился к Элиэзеру, который остался цел и невредим.
Такие вот чудесные очки.
Такой чудесный ребе.
И день стоял, чудесный, лучезарный, — поздняя левантийская осень.
Осень — да и август — с грибами,
антоновкой, молодой картошкой и обилием малины были еще далеко, а первая клубника уже сошла, потому обеденное меню Елены Ивановны эти дары не включало. Кстати, о клубнике. Вспомнился милый анекдот советских времен. «Когда у вас в продаже появляется первая клубника?» — спрашивает наш гражданин западного туриста. «О, обычно это происходит в восемь утра», — отвечает турист. Анекдот встречался грустной улыбкой. Но прошло время, и толпы наших туристов смогли отведать этой круглогодичной клубники в самых разных странах да и во всех городах России. И что? Ликуй, патриот! Дерьмо это, ихняя клубника, глянцевитые елочные игрушки без вкуса и запаха. У Елены-то Ивановны клубника была настоящей, но, как сказано, первая отошла, а поздняя, ремонтантная, еще не появилась. Изыски вроде помянутого выше анковского пирога тоже попадали на стол нечасто. Вы не увидите там ничего похожего на стейки блэк ангус или бавет, что бы это ни значило (загадочные слова, попавшиеся мне на борту самолета в журнале «Аэрофлот», где их небрежно поминал шеф-повар какого-то мишленовского ресторана. Я-то до той поры считал, что мишленовскими бывают исключительно автомобильные шины). Но скромный обед, приготовленный кудесницей Еленой Ивановной («Когда бы не Елена», — любил повторять ВИ при всяком удобном случае, крепко запомнивший эту строчку Осипа Эмильевича), при простоте своей был необыкновенно красив и вкусен: огурцы, свежие и малосольные, и помидоры — все из своей теплицы (середина июня, только-только появились), всевозможная зелень, рыба (обыкновенная мойва) под маринадом из собственной же молоденькой моркови, отварная картошка (сохранившаяся с прошлогоднего урожая), сало своей засолки и восхитительный овощной суп. Не забыть еще о своего же приготовления майонезе. Графин с косорыловкой goes without saying.