– Вот твой барсук, – смеясь, сказал Мацуда, сдавая вора деду на руки. – Я его отловил.
О том воре я больше не слышал, что неудивительно – воров в наших местах не терпели, но болтовня о том, что мой дед лично скрутил крысооборотня, укравшего весь рис нового урожая, ходила в наших местах долго. И еще много лет после того ее показывали в лицах бродячие кукольники на дорогах; даже я там был, в этой маленькой истории – мальчик, безымянный вестник, – только, конечно, действие было перенесено в более благородные и легендарные времена Хэйан.
Но еще до начала холодов случилась еще одна, куда более странная история. История с чудесным паланкином.
Слухи о странных носилках без носильщиков, появившихся в наших местах, дошли до нас раньше, чем мы сами с ними столкнулись. Дед мой качал головой, в том смысле, что о чем только люди не говорят, когда к горам подбирается осень, – о лисах, барсуках, странных предметах; впрочем, я понял намек совершенно правильно, я и мой наставник были обязаны эти слухи проверить, иначе не видать нам на праздники пирожков со сладкой начинкой.
Пришлось нам заняться этими слухами.
Мацуда нашел в деревне у большой дороги очевидца, который доподлинно рассказал нам, что встречал странные богатые носилки лично, и даже шрамы показал, что остались у него на плечах после встречи с ними три года назад. Он тогда шел с товарищем с промыслов из города, и они встретили носилки на обочине. Чарующий девичий голос подозвал их, а дальше он помнит довольно смутно, но не забыл, что тащил их на себе до позднего вечера и лишь тогда их отпустили.
А сейчас, когда пронесся слух, что носилки снова появились в окрестностях, он носу из дома не кажет, боится.
– Ну ничего себе, – с удовольствием произнес Мацуда, когда мы шли прочь от хижины пострадавшего. – Вот это байка. Чего только народ не выдумает, чтобы оправдать позднее возвращение домой. Посмотрим, что нам удастся еще выяснить.
А я даже начал находить вкус в участии в этих странных историях.
Выяснить что-то нам довелось довольно скоро. Один из обормотов-вассалов моего надменного младшего брата нашел нас в бамбуковой роще, где Мацуда ставил мне удар правой рукой, и, кося от ужаса глазом, сообщил, что в деревню прибежал крестьянин, сбежавший от порабощающей силы странных носилок, и что нам следует спешить, если мы надеемся их увидеть сами.
Мы поспешили.
На деревенской площади Мацуда допросил вымотанного в прах, мокрого от пота крестьянина из отдаленной деревни, искавшего у нас укрытия от странного преследования. Его товарищ тоже сбежал, но потерялся по дороге сюда. А носилки они бросили, когда уже не могли их нести, недалеко отсюда.
Мы с учителем переглянулись и двинули в указанном направлении. Мацуда бодро шагал впереди, пронизывающий осенний ветер выдувал пот, стекающий у меня по холодной спине.
Да. Они были там. Маленькие изящные носилки в черном лаке с танцующими фениксами на стенках, бамбуковая занавеска скрывала того, кто был внутри.
– Так-так-так, – удивленно произнес Мацуда, располагая руки на поясе рядом с мечом в ножнах. – Они действительно существуют.
Меня не воодушевило это открытие. Но я подозревал, что учителя это не остановит.
– И кто это тут у нас? – успел произнести учитель, когда занавеска носилок немного отодвинулась, и ярко-белая изящная рука показалась снаружи, и палец с игриво алым ногтем согнулся несколько раз, призывая нас подойти ближе. Я еще увидел рукав ярко-алого кимоно и, кажется, сложенный золотой веер, когда учитель со странно изменившимся лицом приблизился к носилкам и присел рядом с ними на корточки.
Я не слышал, о чем они говорили, ветер завывал, и я жутко мерз на этой дороге в летнем юката, а может, это у меня от страха зуб на зуб не попадал, но вскоре Мацуда обернулся и подозвал меня к себе:
– Давай, парень. Берись за носилки спереди, а я встану сзади, там тяжелее.
– Учитель… – жалко простонал я.
Но очарованный Мацуда меня не слушал:
– Давай-давай. Нам нужно немного потрудиться. Тут не обойтись без нашей помощи.
Что я мог ему сказать? Что я мог сделать? Я встал впереди носилок, и мы по команде Мацуда взвалили их себе на плечи, как заправские носильщики, и понесли их в сторону города. Мацуда даже напевал себе что-то под нос ритмичное, чтобы мы с шага не сбивались.
Мне трудно описать, что я чувствовал, пока палки носилок все глубже впивались мне в плечи, шрамы, наверное, останутся на всю жизнь, но учителя я не смел ослушаться. Через час я уже спотыкался о собственные ноги, пот каплями падал на дорогу, оставляя следы, как от дождя. Труд носильщика несладок.