– Это книга, – произнес задумчиво мой дед, открыв и закрыв страницу. – Книга южных варваров.
Дед передал книгу мне.
– Что здесь написано? – Я жадно перелистывал страницы. Странные крючковатые строчки, горизонтальные и черно-белые рисунки человека необычно, чудовищно носатого и удивительно бородатого в дивно-странной мешковатой одежде. Он стоял всегда в разнообразных забавных позах и всегда с ружьем. Изображения ружей я уже видел и узнал их и тут.
– Это мушкетерский кодекс, – ответил дед.
– Что-что?
– Это подарок, который я получил очень давно. Ты этого еще не слышал, но в этом году Ставка своим указом запретила владеть книгами южных варваров. Теперь за это будут наказывать. Вам следует сбыть эту вещь с рук. Как можно дальше отсюда и как можно незаметнее. Я бы предпочел сжечь ее теперь, но такие вещи имеют своих ценителей и немало стоят. А твоя сестра нуждается в приданом.
– Я понял.
Поклонившись, я спрятал тетрадку на груди и покинул дом моего деда, никого из домочадцев не встретив.
Но во дворе нашего дома я столкнулся с младшим братом. Вот кого я не ожидал здесь встретить. Не ожидал и не хотел.
– Нужно что-то? – неласково спросил я его. Спрятанный на груди под запахом кимоно сверток жег грудь, и мне не терпелось отправиться в бамбуковую рощу на встречу с Мацуда.
Брат поклонился мне и ошарашил:
– Возьмите меня с собой сегодня вечером, почтенный старший брат. В ваш дозор за спокойствием духов.
Я не нашелся сразу что ответить. Это был шаг к примирению, который я сам бы никогда не решился предпринять, и было глупо и отвергать его теперь, и, если бы не сегодняшнее поручение деда, я бы… Но я не мог сейчас. Я уже понимал, что есть вещи, в которые никак не следует посвящать больше трех человек, и это было как раз такое.
– А чего именно сейчас? – недовольно буркнул я.
– Отец сказал, – внезапно смутившись, признался брат.
Н-да. Так это еще и не он сам придумал.
– Сегодня никак невозможно, – почти искренне сожалея, отозвался я. – Может быть, в другой раз.
– Значит, никогда, – внезапно вспыхнув черным взором, воткнул в меня словно пару лезвий мой дорогой, любящий младший брат.
Я не намеревался задерживаться так долго, и эта странная беседа уже сильно меня тяготила. Но прежде чем я ушел, он успел бросить мне в спину:
– Тебе всегда позволяли больше, чем остальным. Тебе всегда достается самое лучшее, всё для тебя! Все тебя жалеют, – проскрипел он зубами. – А все потому, что твой отец не вернулся.
– Не болтал бы ты о том, чего не знаешь, – с внезапной для меня самого ледяной яростью процедил я. – Ведь это ты у нас избранный любимчик, у которого все есть, не тебе завидовать мне-то.
– Тебя учат быть воином! – выкрикнул брат. – А меня – писарем!
– Какая разница? – Я действительно не понял этого его вопля. Меняешь меч на кисть, когда это приемлемо, как говаривал Мацуда. – Это не важно, что ты умеешь, ты все унаследуешь.
– А я этого не хочу! Я хочу делать все что вздумается, как ты!
– Но я не делаю что вздумается…
– Действительно? Это не ты бродишь ночами, когда остальным следует спать, не ты ходишь, куда дойдешь, а не остаешься дома, не ты сражаешься с чудовищами? Говоришь с дедом в любое время, когда я его вижу только по большим праздникам? Разве это все не о тебе?
Я был поражен.
– Я не делаю ничего из этого ради удовольствия…
– Предлагаешь мне в это просто поверить?
Я не нашел что ответить тогда. Да и позже не нашел тоже.
Я просто ушел тогда…
– Помню, помню эту книжицу, а как же… – Мацуда перелистывал страницы. – Я знал человека, что это написал. Девяносто восемь позиций с мушкетом, – прищурился он, глядя на текст.
– Вы умеете это читать?
– Испанский-то? Умею. И дед твой тоже. А тебя не учили? Гм, странно, старшего-то своего он точно учил.
Искоса взглянув на меня, Мацуда добавил:
– Ладно, не будем об этом. Значит, унести подальше и продать. Это можно. Какой у нас в округе самый большой город?
Я сказал.
– Это не город, это деревня с замком, – захохотал Мацуда. – Сдается мне, придется нам спуститься до самого побережья. Ты же еще не видел моря?
Нет. Моря я еще не видел. А когда впервые увидел через три дня пути, онемел и потерял на время ум. Такое оно было прекрасное и удивительное.
– Внук своего деда, – усмехнулся Мацуда. – Дед твой так же немел, как море видел. Ладно, очнись уже, у нас тут дело. А для него нам придется найти сволочь понеразборчивей.