...Это я вам, чтобы дать вам ее лицо, потому что это лицо у нее так и осталось, даже когда манную кашу варила или про генеральшиных мопсов рассказывала - всегда с таким лицом. Но теперь - про ту самую жестокую красоту - тоже рассказ, из ее молодости. - Я, Мусенька, не смотри на меня, что моща, и желтей лимону, и зубы шатаются - я, Мусенька, красавица была. И было мне тогда пятнадцать лет. Пошла я зачем-то в лавочку, за мной следом молодой человек заходит. Вышла я - он за мной. Вхожу в дом, гляжу из окна - стоит, на занавеску смотрит. Из себя - брюнет, глазищи - во-о, усы еще не растут, ну, лет шестнадцать, что ли. И, ей-Богу, на меня похож - глазами, потому что глазами моими мне все уши прожужжали, пропели, уж я-то их у себя на лице - знала. Смотрю - мои глаза, мои и есть. Ну, словом - братишка мне. (Я одна росла.) Только - рассказывать-то долго, а поглядеть - коротко, разом я занавеску задернула.
Завтрашний день - опять в лавочку, а он уже стоит, ждет. Ничего не говорит, не кланяется, а только глядит. И все дни так пошло: следом - как тень и стоит - как пень. Ну, а на пятый, что ли - у меня сердце не выдержало: и зло берет, что глядит, и зло берет, что молчит, - как выходит он вслед за мной, я - ему: ? И глядеть нечего, и стоять нечего, потому что ничего не выглядишь, потому что я просватана: за богатого замуж выхожу.?
А он - весна была, стоит под деревцами, снял картуз, да ни-изко поклонился. И - весь воском залился. А на другой день - я еще сплю - крик, шум: у Егоровых малый зарезался. Ночью, видать, потому что весь холодный. Все бегут - и я бегу.
И лежит он, Мусенька, мой недавний знакомец, гляделец, только глаз-то моих уже больше не видать: закрылись.?
...Володечка, а ваша уборщица?
- Нет, М. И., времена другие, сейчас все страшно подешевело. Да я бы... почувствовал бы, если бы - действительно. Нет, выйдет замуж - и будут дети.
- И старшего назовет - Володечка.
- Это - может быть.
========
Такими рассказами я его кормила и поила долгие ночи: он - в глубоком углу дивана, я на мелком его краю, под синим фонарем, по длинной диагонали - явить имевшей всю нашу друг к другу дорогу, по которой мы никогда никуда не пришли.
========
...Теперь я думаю (да и тогда знала!) - Володя был - спутник, и дорога была не друг к другу, а - от нас самих, совместная - из нас самих. Отсюда и простор, и покой, и надежность - и неспешность: спешишь ведь только в тот извечный тупик, из которого одна дорога: назад, шаг за шагом все отнимая, что было дано, и даже - затаптывая, и даже - в землю втаптывая, ногой как лопатой заравнивая.
========
О моей завороженности - иного слова нет - Ю. 3. Володя конечно знал. Но он ее не касался, а может быть она его не касалась. Только, когда я, изведенная долгими пропаданиями Ю. 3. (а пропадать он начал скоро: сразу!) равнодушнейшим из голосов:
- А как 3ский?
- 3ский ничего. Играет.
3ский был единственный пункт его снисхождения. Это имя, мною произнесенное, сразу ставило его на башню, а меня - в садик под нею, в самый розовый его куст. И как хорошо мне было, внезапно умаленной на все свое превосходство (с ним - равенство) - маленькой девочкой, из своего розового изнизу заглядевшейся на каменного ангела. Володе же, для которого я была всегда на башне - сама башня, как-то неловко было видеть меня младшей (глупой). Он, даже, физически, отвечая об Ю.3. не подымал глаз - так что я говорила с его опущенными веками.
И когда я однажды, прорвавшись: - Володя, вы меня очень презираете за то, что... - он, как с неба упав: - Я - вас - презираю? Так же можно презирать - небо над головой! Но чтобы раз навсегда покончить с этим: есть вещи, которые мужчина - в женщине - не может понять. Даже я, даже - в вас. Не потому, что это ниже или выше нашего понимания, дело не в этом, а потому, что некоторые вещи можно понять только изнутри себя, будучи. Я женщиной быть не могу. И вот, то немногое только-мужское во мне не может понять того немногого только-женского в вас. Моя тысячная часть - вашей тысячной части, которую в вас поймет каждая женщина, любая, ничего в вас не понимающая. 3ский - это ваша общая женская тайна... (усмехнувшись)... даже - заговор.
Не понимая, принимаю, как все всегда в вас - и от вас - приму, потому что вы для меня - вне суда.
- А хороший он актер?
- На свои роли, то есть там, где вовсе не нужно быть, а только являться, представать, проходить, произносить. Видите, говорю вам честно, не перехваливаю и не снижаю. Да и не актера же вы в нем...
- А знаете ли вы, Володечка, вы, который все знаете - что я всего 3., и все свои стихи к нему, и всю себя к нему отдам и отдаю за час беседы с вами - вот так - вы на том конце, я на этом...
Молчит.
- ...Что если бы мне дали на выбор - его всего - и наше с вами - только-всего... Словом, знаете ли вы, что вы его с меня, с моей души, одним своим рукопожатьем - как рукой снимаете?
Все еще молчит.
- Что я вас бесконечно больше...?! .
- Знаю, Марина Ивановна.
========
Долгие, долгие дни...
Это - нет, но:
Долгие, долгие ночи...
Когда уходил? Не на рассвете, потому что светает зимой поздно, но по существу, конечно утром: в четыре? В пять? Куда уходил? В какую жизнь? (Без меня.) Любил ли кого-нибудь, как я - Ю. 3.? Лечился ли у меня от несчастной недостойной любви? Ничего не знаю и не узнаю никогда.