- Это мой граммофон, Сонечка, он все умеет. Володечка, переверните пластинку.
- Оборот пластинки был - ?Не искушай меня без нужды?, Глинки, одна скрипка, без слов, но с явно - явней и полней, произнесенных бы - слышимыми бессмертными баратынскими.
- Марина! Я и это знаю! Это папа играл - когда еще был здоров... Я под это - все раннее детство засыпала! ?Не искушай меня без нужды?... и как чудно, что без нужды, потому что так в жизни не говорят, так только там говорят, где никакой нужды уже ни в чем - нет, - в раю, Марина! И я сейчас сама в раю, Марина, мы все в раю! И лиса в раю, и волчий ковер в раю, и фонарь в раю, и граммофон в раю ..
- А в раю, Софья Евгеньевна, - тихий голос Володи, - нет ревности, и все друг другу простили, потому что увидели, что и прощать-то нечего было, потому что - вины не было... И нет местничества: все на своем. А теперь я, Марина Ивановна, пойду.
Сонечка в слезах: - Нет, нет, Володя, ни за что, разве можно уходить - после такой музыки, одному - после такой музыки, от Марины - после такой музыки... (Пауза, еле слышно) - От меня...
...Я в жизни себе не прощу - своего нынешнего поведения! Потому что я ведь думала, что вы пустой красавец - и туда же к Марине, чтобы она вам писала стихи, а вы бы потом хвастались!
- Марина Ивановна мне не написала ни одной строки. Правда, Марина Ивановна?
- Правда, Володечка.
- Марина! Значит, вы его - не любите?
Я, полушутя: - - Так люблю, что и сказать не могу. Даже в стихах - не могу.
- Меньше или больше, чем Юру?
(Володя: - Софья Евгеньевна!! Она: - Забудьте, что вы в комнате: мне это нужно знать сейчас.)
Я: - Володя мой друг на всю жизнь, а Ю. А. ни часу не был мне другом. Володю я с первой минуты назвала Володей, а Ю. А. - ни разу Юрой, разве что в кавычках и заочно.
Сонечка, сосредоточенно, даже страдальчески:
- Но - больше или меньше? Больше или меньше?
- Володю - несравненно. - Точка.
- А теперь, Марина Ивановна, я решительно пойду.
========
И - пошло. Так же как раньше они никогда у меня не встречались, так теперь стали встречаться - всегда, может быть оттого, что раньше Володя бывал реже, а теперь стал приходить через вечер, а под конец каждый вечер - ибо дело явно шло к концу, еще не названному, но знаемому.
Отъезды начались - с Ирины.
- Дайте мне, барыня, Ирину с собой в деревню - вишь она какая чахлая. Да разве раздобреешь с советского молочка? (Так в 1919 г. в Москве сами дети прозвали - воду.) А у нас молоко деревенское, и при царе - белое, и без царя - белое, и картошка живая, не мороженая, и хлеб без известки. И вернется к вам Ирина - во-о какая!
Кухня. Солнце во все два окна. Худая, как жердь, владимирская Надя с принаряженной Ириной на руках. Перед ними - Сонечка, прибежавшая проститься.
- Ну, Ирина, расти большая, красивая, счастливая! Ирина с лукавой улыбкой: - Галли-да`! Галли-да`!
- Чтобы щечки твои стали розовые, чтобы глазки твои - никогда не плакали, чтобы ручки что взяли - не отпускали, чтобы ножки - бегали... никогда не падали...
Ирина, еще никогда не видавшая слез, во всяком случае - таких, бесцеремонно ловит их у Сонечки на глазах.
- Мок-рый... мок-рый... Газ-ки мок-рый...
- Да, мокрые, потому что это - слезы... Слезы. Но не повторяй, пожалуйста, этого тебе знать не надо.
- Барышня Софья Евгеньевна, нам на вокзал пора, ведь мы с Ириной - пешие, за час не дойдем.
- Сейчас, няня, сейчас. Что бы ей еще такого сказать, чтобы она поняла? Да, няня, пусть она непременно молится Богу, каждое утро и каждый вечер, - просто так: - Спаси, Господи, и помилуй папу, маму, Алю, няню...
Ирина: - Галли-да`! Галли-да`!
- И Галлиду, потому что она ведь меня никогда Соней не звала, а я не хочу, чтобы она меня забыла, я ведь в жизни так не любила ребенка, как тебя. И Галлиду` (Бог уже будет знать!) Няня, не забудете?
- Что вы, Софья Евгеньевна, да Ирина сама напомнит, еще все уши мне Галлидо`й прожужжит...
Ирина, что-то понимая, с невероятным темпераментом: - Галлида`, Галлида`, Галлида`, Галлида`, Галлида`... (и уже явно дразнясь:) Даллига`, Даллига`, Даллига`...
- Бог с тобой, Ирина! до Бабы-Яги договоришься! - А говорите - забудет! Теперь всю дорогу не уймется. Ну, прощайтесь, Софья Евгеньевна, а то вправду опоздаем!
- Ну, прощай, моя девочка! Ручку... Другую ручку... Ножку... Другую ножку... Глазок... Другой глазок... Лобик - и всJ, потому что в губы целовать нельзя, и вы, няня, не давайте, скажите - барыня не велела - и всJ.
Ну, прощай моя девочка! (Трижды крестит.) Я за тебя тоже буду молиться. Поправляйся, возвращайся здоровая, красивая, румяная! Няня, берегите!
========
Тут же скажу, что Ирина свою Галлиду`, Галлида` свою Ирину больше никогда не увидела. Это было их последнее свидание, 7-го июня 1919 года.
Но около пяти месяцев спустя Ирина, оставленная Сонечкой двух лет трех месяцев, свою Галлиду` еще помнила, как видно из Алиной записи - в ноябре 1919 года.
?У нас есть одна знакомая, которой нет в Москве. Ее зовут Софьей Евгеньевной Голлидэй. Мы в глаза ее называем Сонечка, а за глаза Сонечка Голлидэй. Ирина ее взлюбила. Сонечка уезжала еще и раньше, а Ирина все помнила ее, и теперь еще говорит и поет: Галлида`! Галлида`!?
========
- Володечка, вы никогда не были в Марининой кухне?
- Нет, Софья Евгеньевна. Впрочем, раз, на Пасху.
- Господи, какой вы бедный! И никогда не видели Ирины?
- Не видел, Софья Евгеньевна. Впрочем, раз, тогда же - но она спала.
- Господи, как можно дружить с женщиной и не знать, сколько у ее ребенка зубов? Вы ведь не знаете, сколько у Ирины зубов?
- Не знаю, Софья Евгеньевна.
- Значит, это одна умственность, вы дружите с одной головой Марины. Господи, у кого это была одна голова?!
- У нас с вами, Софья Евгеньевна.
- Дурак! Я говорю: одна голова, без ничего... Ах, это у Руслана и Людмилы! - Как мне бы от такой дружбы было холодно! Ледяной Дом какой-то... О, насколько я счастливее, Володя! У меня и нижняя Марина, хрустальная, фонарная, под синим светом как под водою, потому что ведь это - морское дно, а все гости - чудовища! - и верхняя Марина, над плитой, над пшеном, с топором! с пропиленным коричневым подолом, который - вот - целую! - уважаемая, обожаемая! И ведь только эти две - Марина, эти все - Марина, потому что я вас, Марина, не вижу - только в замке, только на башне...