Вначале, когда мы высказывали дельные мысли о прочитанном, ОНА искренне удивлялась. Видимо, наша пассивность, в ЕЕ понимании, никак не могла позволить нам прочувствовать очередное произведение и выдать свое личное видение затронутых в нем проблем. Через пару месяцев ОНА решила испытать нас сложным творческим заданием: составить стихотворное изложение сюжета, либо создать коллаж или плакат по прочитанному, либо найти обширную дополнительную информацию о проблемах, затронутых в произведении… Работать можно было в минигруппах.
Вот тогда-то и настал наш звездный час: поддерживая друг друга, мы создали ТАКИЕ ПРОЕКТЫ, что просто дух захватывало. И ОНА сразу перестала нас унижать, даже пошла на уступки: позволяла поднимать руку, сама спрашивала, видя, что не хватает смелости высказать свою мысль вслух, и даже заглядывала в рот при ответе, стараясь тем самым поддержать говорящего.
Каждое занятие тщательно продумывалось и с ЕЕ, и с нашей стороны. Мы с радостью готовили миниконференции, инсценировки и даже презентации в Power Point. Мы читали сложные для интерпретации произведения, разбирали их и выбирали следующие. Было интересно и нам, и ЕЙ…
Нужно ли было нас унижать, тогда вначале? Думаю, мы сумели показать ЕЙ, что «политика унижения студента» не всегда дает нужный результат. Не всегда, чтобы добиться, чего ты хочешь, надо ругаться и давить; иногда просто достаточно пару раз похвалить и процесс пойдет…
9. Экзамен и камера.
Наступило 16 января, первый день сдачи экзаменов. Кто-то только вышел с «зимних каникул», которые сам себе и устроил, кто-то все «каникулы» промотался с пересдачами зачетов, что тоже бывает, а кто-то уже стоял с зачеткой в руках, готовясь войти в кабинет и выдернуть билет, а там как Бог пошлет.
Мы относились к последней группе, сдавали методику. Никто особо не волновался. Что может быть страшного в методике? Особенно, если учесть, что экзаменатор сам в ней особо не ориентировался, хоть и защитил кандидатскую по этому направлению. Частенько на семинарах, когда совсем не хотелось учиться, я задавала ему какой-нибудь вопрос из жизни, так как уже работала в школе, и смотрела, как он пыхтит, пытаясь придумать достойный ответ. Иногда даже приходилось его исправлять, когда он путал знания, умения и навыки учеников на разных ступенях обучения немецкому языку. Мы не волновались, и когда увидели репортеров на нашем этаже. А чего волноваться? Ведь здесь располагается деканат, кто знает, что они там каждый раз снимают?
Экзамен начался с опозданием в пятнадцать минут, все это время мы шутили, что вот соберемся все и уйдем по домам, а он пусть сам себя и экзаменует. Но, как говорится: шутка шуткой, а с деканом ругаться нельзя, особенно если он и принимает этот злосчастный экзамен. Наконец, он появился, правда, в компании тех же репортеров, да еще и с камерой. Тут мы уже насторожились… Дело принимало неприятный оборот. Кто захочет отвечать билет при камере, направленной в лицо? Но с нашим мнением в тот момент не особо считались. И после того как все необходимое оборудование было установлено, первая пятерка получила разрешение войти в аудиторию.
Экзаменатор, несколько нервничая, предложил нам дернуть билеты. Естественно, все скопом ломанулись к указанной парте, понятно, чтобы свой счастливый билет не упустить. И за две секунды, которые камера, естественно, не успела запечатлеть, все счастливые билеты были разобраны.
- Стоп! – услышали мы команду. – Кладите назад, мы снять не успели…
Как так? Ввалили на экзамен как фраера, камерой в лицо тычут, еще и снять нормально не могут! Мы начали возмущаться, не успели – ваши проблемы, а мы здесь вообще-то экзамен сдаем! И те, и другие с надеждой смотрели на декана…
- Ладно, кладите билеты и запоминайте, куда. По очереди их же и возьмете…
Конечно, мы взяли, кто свой, кто новый. Оператор заметил это и уже был готов открыть рот, но вовремя передумал. Ведь если бы он это сделал, остался бы без ролика.
Все расселись по местам, и в этот момент нашего декана отозвали в коридор.
- Давайте, списывайте со шпор, а мы вас снимать будем… - с издевкой заявил оператор.