- У брода на реке. Они его сторожили. Мы нашли наблюдателей на холме. Возможно, они ждали армию великого хана. Теперь их ждут лишь объятия адского пламени. Никто не сможет рассказать больше, что армия хана перейдет реку.
- Хорошо. Можешь взять вина и мяса с моего стола в знак благодарности.
Асассин молча снова закрыл лицо повязкой и встал, еще раз поклонившись. Так и не прикоснувшись ни к еде, ни к напиткам, он вышел из шатра, запахнув за собой полог. Батый проводил его взглядом и тяжело вздохнул. Их своеволие ему никогда не нравилось, но и без них он уже не мог представить свою армию. Подчинявшиеся лично ему, они были как отличными воинами, так и позволяли держать в страхе и подданных хана. Никто не решится на заговор, зная, что в любой момент за спиной может мелькнуть силуэт убийцы.
- Угдэй, - велел Батый, подняв толстую руку и сделав жест пальцами. Один из рабов тут же подскочил к нему, держа в руках поднос с кнутом из плетеного конского волоса. Взяв в руку символ ханской власти, Батый указал на своего полководца. - Угдэй, тебе предстоит честь доказать свою верность хану. Возьми десять туменов и пересеки эту ледяную реку. Узнай, что за земли лежат за ней и настолько ли слабы люди, о которых сказали мои асассины.
Угдэй был одним из его конных командиров. Невысокий, жилистый, с намазанными жиром угольно черными волосами, сплетенными в длинные хвосты, он даже за столом хана сидел в боевом доспехе. Кожаная пластинчатая броня с серебряными бляхами плотно облегала мускулистое тело. На раскосом лице с выступающими скулами, появилась довольная улыбка.
- Как прикажет великий хан, - сказал он, приложив руку к груди и поклонившись. - Я выступлю немедленно, чтобы исполнить указ хана.
- Хорошо. Когда я увижу дым на горизонте, то узнаю, что ты выполнил мой приказ. Принеси тех, кто сможет говорить.
Угдэй встал и, утерев длинные усы тыльной стороной ладони, ещё раз поклонился прежде, чем вышел.
Десять туменов для армии Батыя были далеко не самым большим числом, но достаточным, чтобы отправить их в разведку. Угдэй взял своих воинов на переправу. Низкорослые монгольские всадники в лёгкой кожаной броне и высоких мохнатых шапках, вооруженные копьями и луками, лучше всего подходили для разведки и быстрых налетов. Услышав ханский приказ, они сразу же бросали все дела и бежали готовиться. Одни бросались к оружию, другие направились к табунам лошадей.
Ханский лагерь всё-таки пришел в движение, что внешне выглядело только как усилившийся хаос. Воины бегали от палатки к палатке, таскали мешки с поклажей и провизией, призывали лошадей или ругались друг с другом, разбираясь, где что лежит. Только это был хаос лишь внешне. Железная дисциплина ханской армии заставляла крутиться весь военный механизм без сбоев. Каждый всадник знал свое место в общем строю и держал оружие готовым к бою. Время требовалось только для того, чтобы собраться и построиться. Тумен собирался с громкими кличами и выкриками. Каждая десятка собиралась под свой флажок, высоко поднятый на копье. Десятки сбирались под знамена сотен. И сотни, ведомые своими командирами, собирались под поднятые тотемы туменов. И тысячи вливались в общий строй, с кличами и воплями подстегивая коней и продолжая описывать круги вокруг высокого поднятого тотема. Каждый тумен имел собственный тотем, не похожий на остальные. Его украшали черепами и костьми поверженных врагов, обматывали полоскам из дорогих тканей с иероглифами священных текстов, обмазывали благовониями и кровью жертвенных животных. В бою такой тотем нес самый опытный воин, и весь тумен следовал за ним.
Угдэй со своей личной охраной выехал позже остальных, когда убедился, что все тумены собраны. На рослом коне и с парчовым седлом, он надел свой боевой шлем с забралом в виде лика демона. Кривые и злобные глаза, раскосые зубы и хищно раскрытая пасть, искусно выточенные мастером, должны были напугать любого врага. Подняв над головой хлыст, он приказал туменам выдвигаться. Десять тысяч всадников с общим кличем последовали за ним. Кони взметали снег, поднимая его широкими волнами, общим строем направляясь в сторону указанной переправы.
Десять тысяч всадников стали первыми из армии Батыя, кто вступили в земли Приграничья. Привыкшие к степям и открытым огромным пространствам, монголы боязливо посматривали наверх, на разросшиеся ветви высоких деревьев, закрывавшие ясное звездное небо над головой. Растянувшись длинными цепями, всадники постепенно пробирались между деревьями, опустив копья и замолчав. Немного приободрились всадники только когда вышли к реке, скованной льдом. Сторожа сняли вехи, отмечавшие брод, но толстый ледяной покров легко выдерживал вес лошади со всадником. Растянувшись, монголы переходили реку, задержавшись здесь на несколько часов. Угдэй не торопился, уверенный в том, что никто не предупредит врага об их приближении. Приграничные сторожа были мертвы, а ассасины действовали безошибочно.