Коля насторожился:
— А что за Лариса — не сказал?
— Как что за Лариса? — удивился Павлик. — Твоя дочь.
— А-а, ясно. — Коля помедлил. — Много я тебе наговорил?
— Да нет, правда, все нормально. Вот только чтобы напомнил насчет письма.
— Это спасибо, пошлю. Надо послать.
— У тебя неприятности, да?
Павлик смотрел на него не с любопытством и даже не с сочувствием, а с той спокойной готовностью взять чужую беду на себя, какую и встретишь разве что в семнадцать лет. Хороший парнишка, с жалостью подумал Коля, хороший, но как жить будет? Если под каждое бревно подставлять хребет…
— Да как сказать? — поднял брови Коля. — Не то чтобы неприятность… Меня-то, в общем, и не касается. Но…
— Тебе полотенце намочить?
— Да не стоит. Это я так, по инерции.
— Приду с работы, расскажешь, ладно? — сказал Павлик. — Я в полшестого приду.
— Само собой! — тут же согласился Коля.
До полшестого можно не то что неприятность — роман сочинить.
Павлик встал, проверил замки чемоданчика. В просторной спецовке он смотрелся еще щуплей.
А Вовка небось рослый, подумал Коля. И неожиданно спросил:
— Старики твои оба живы?
Павлик не понял:
— Какие старики?
— Ну родители.
Павлик слабо улыбнулся:
— Они не старики. Отец в волейбол играет.
— Как ты с ними?
Парнишка словно бы удивился вопросу:
— Хорошо. Как же еще?
— А чего же тогда уехал?
Павлик поставил чемоданчик на пол и прислонился к дверному косяку.
— Во-первых, интересно, а во-вторых… Понимаешь, у нас очень хорошая семья. Ни скандалов, ни ссор. Даже с сестренкой бесконфликтное существование. Если что не так, спокойно выясняем, и все. Поэтому я еще в восьмом классе решил уехать. И отец, в общем, поддерживал. Только в последний момент возникли трения…
— Погоди, — остановил Коля, — связи не чувствую. Если все так нормально, уезжать-то зачем?
Павлик пожал плечами:
— Да как сказать… пожалуй, скучновато стало.
— Ясно…
Вот так оно, подумал Коля, так уж люди устроены. От плохого бегут и от хорошего тоже.
Вернулась Раиса. Павлик поднял свой чемоданчик и ушел.
Раиса поставила чайник, зашла в комнату и села у Коли в ногах.
— Ну, полегчало?
— Отошел.
— Сейчас заварю… Часто это у тебя?
— Не очень.
— А я сразу поняла — запойный.
А что, подумал Коля, запойный так запойный. На все случаи отговорка.
— Как догадалась? — спросил он.
— Тут и гадать не надо. Разве путного мужика станет носить с места на место?
Раиса пошла на кухню, Коля за ней.
— Слава богу, ходишь, — отметила она. — Я уж думала — все, околел.
Чайник кипел, позванивал крышечкой. Раиса отключила баллон, распечатала заварку.
Коля взял у нее пакетик:
— Дай-ка, я. В момент, по-узбекски.
Он сыпанул заварки в маленький чайник, плеснул кипятка, перелил бледный, едва наметившийся настой в чашку, оттуда вновь в чайник, еще раз туда-сюда…
— Вот так в Самарканде умные люди делают, — сказал он.
— Гляди, настоялся! — удивилась Раиса. — Что не надо, так умеешь.
Он вяло огрызнулся:
— Что надо, все умеют, а что не надо — я один.
На почту нужно, подумал он, попить чаю, и на почту. Отослать и забыть…
Чай он пил молча. Раиса не донимала, тоже помалкивала.
…Но что отослать-то? Вчера на свежую голову не придумал, а сегодня, на похмельную…
Он закрыл глаза и сдавил рукою лоб.
— Опять? — встревожено вскинулась Раиса. Отвлечься бы, подумал Коля, забыть на полчасика, а уж там… Что «там», он не знал. И как отвлечься, не знал. Вновь бутылка? Это не на полчасика. Книжка с примечаниями?
Проще всего было отвлечься разговором. Он и затеял разговор:
— Видишь? Самый тебе резон меня с работы уволить без выходного пособия.
Но на этот раз побросаться словами не удалось, Раиса цепляться к фразе не стала. Дождалась, пока он допьет чай, и спокойно спросила:
— Ну, чего случилось-то?
Коля покаянно развел руками:
— Да вот видишь — потянуло.
— Я не дура, — сказала она. — Чего у тебя стряслось?
Коля вдруг почувствовал, что устал. Устал давить голову задачей, которую все равно не решить. Устал мучить душу в одиночку. Наконец, просто устал молчать, держать тормоза.
Раиса все смотрела вопросительно, и он проинформировал:
— Дела у меня хреновые.
— Ну и чего надо сделать?
— Ничего тут не сделаешь. Безнадега.
Она возразила уверенно:
— Так не бывает.
— Много ты видала…