Он вышел.
— Осветитель у тебя компанейский, — сказала она.
Илья покраснел и забормотал:
— Нет, он хороший малый. У нас тут вообще все свои, без этикета…
— Да, Илюш, — вскинулась Алевтина, будто только что вспомнив, — мы там начали насчет выходных. Знаешь, я прикинула… Я бы хотела поработать и в выходной. Долги-то отдавать придется… — И, чтобы не выпадать из благополучного образа, показала улыбкой, что долги эти для нее не так уж и важны.
— Насчет выходных? Но ведь в выходные у нас… Я же тебе говорил…
— Да помню, помню, — успокоила она, — но рискнуть-то можно. А то так и помрешь, ни разу не попробовав.
Он смотрел неуверенно, и она погладила его по руке:
— Не бойся, милый. Я кое-что придумала. В крайнем случае не заплатишь.
— Да ты что? — обиделся Илья. — Я разве об этом?
— А о чем?
— Да ни о чем, — совсем растерялся он.
— Только репетиция потребуется, — уже деловито проговорила она, — со светом кое-что. Но это просто. Остальное сделаю сама.
Алевтина говорила быстро, чтобы у него не было времени подумать. Он и кивнул, не думая:
— Ну давай…
Репетицию пришлось проводить прямо в субботу, за час до открытия, с хамоватым Володей. От него требовалось, в общем, мелочь: вовремя убрать и вовремя дать свет. Володя слушал ее, небрежно покуривая, а когда Алевтина, обеспокоившись, стала объяснять, как это важно, покровительственно обронил:
— Не боись, подруга, у нас тут порядок, как в роддоме.
Но тут же неожиданно проявил смышленость и даже вкус: сказал, что в кафе есть реостат, так что свет можно и приглушать, и усиливать постепенно. Это был приятный сюрприз: Алевтина сразу поняла, что так будет гораздо эффектней.
Саму репетицию она обставила крайне скромно: крутилась пленка, Володя убирал свет, а Алевтина в обычном своем уличном костюмчике двигалась по эстрадке, чисто символическими движениями лишь обозначая будущую пластику. В большем необходимости не было, потому что Алевтина взяла за основу свою репертуарную работу, ту самую сентиментальную «мечту», легко приспособив ее к новой идее. А детали, не столь уж сложные, отработала дома.
Худая официантка уже накрывала столы. Извинившись, Алевтина взяла шесть пепельниц и расставила на эстрадке так, чтобы не мешали, но и не стояли кучей. Потом быстро, уже без музыки, повторила композицию, лавируя между пепельницами.
— Так и будешь гулять? — спросил Володя. Похоже, он уже заскучал.
— Секрет фирмы, — ответила она и обаятельно улыбнулась. Конечно, парень был хам, но теперь он как бы составлял ее коллектив, а с родным коллективом, какой ни есть, приходится ладить.
Еще следовало расширить проход к коридорчику.
— Столы надо сдвинуть, — сказала она Володе и шагнула с эстрадки.
— Валяй, — разрешил он и пошел в свою кладовку с техникой. Ну, хам…
Алевтина поставила на место пепельницы и принялась двигать столы. Худая официантка покосилась на нее, но ни протестовать, ни помогать не стала. Как ни странно, Алевтине это понравилось: похоже, здесь каждый знал собственное дело и доверял другому делать свое.
Вошел Илья и спросил, все ли в порядке. Она сказала, что все о'кей, и договорилась, что переодеваться будет в его кабинете.
В этот вечер она была занята в театре, причем работала фактически весь спектакль, выходы были в начале первого акта и в конце второго. Но субботняя программа в кафе начиналась в одиннадцать, она успела и подъехать, и даже отдохнуть в комнате у Ильи.
Илья познакомил Алевтину с их постоянной стриптизеркой. Девочка Алевтине понравилась в основном тем, что была не опасна. Правда, молоденькая и с фигурой, но вульгарна до предела. Чуть не на каждую фразу она громко смеялась, глазки ее шлюшисто поблескивали. Словом, своя в доску, из тех, кому при необходимости задирают юбку прямо в парадном.
Алевтина решила с ней подружиться. Девица оказалась без комплексов, легко перешла на «ты», сказала, что двоим тут не тесно, даже лучше, смогут друг друга подменять, лишь бы месячные не совпадали. Илья поморщился, но юная коллега этого не заметила. В довершение ко всему назвалась она Марго.
И такой сто за вечер? — думала Алевтина, радужно улыбаясь новой подруге.
Опять без стука ввалился Володя и сказал Марго, что пора. Та подняла с пола сумку-рюкзачок, всю в фирменных нашлепках, и вышла следом за Володей.
А где же она переодевается, прикинула Алевтина. У осветителя, наверное, больше негде. Да, что надо коллега!
— Хорошая девочка, — сказала она Илье.
Тот поднял глаза, усмехнулся и не ответил. В зале звякнул гонг.