— Отлично!… А этот зверь, не припомните, сразу упал или еще сделал несколько шагов вперед? Нам важно знать, где он стоял в то время, когда произошли выстрелы.
— Сразу вроде, — ответил Семен.
— Сразу. Так. Впрочем, мы еще установим — мгновенно у него наступила смерть или нет. Обратите внимание, — повернулся Дитятичев к прокурору, — этот товарищ… Как ваша фамилия?… Ага, Митягин! Так вот, Митягин стоял чуть ниже Дудырева, да к тому же Дудырев выше его ростом…
Прокурор хмуро глядел поверх медведя в ствол старой березы.
— Это дерево прикрывает часть мостков, — сказал он скупо.
Следователь сразу же понимающе защелкал языком:
— Тэк, тэк, тэк!…— Отступил в сторону Митягина, вгляделся. — А отсюда мешает меньше…
— Не торопитесь с выводами. Постарайтесь установить как можно точнее, с какого места упал парень в воду.
В это время подошла врачиха с листками бумаги, которые она заполняла возле убитого. Прокурор и следователь склонились возле нее. Врачиха, молодая, с миловидным, не тронутым загаром, очень белым лицом, сосредоточенно нахмурив золотившиеся пушком брови, принялась пояснять:
— Пуля прошла с левой стороны шеи сквозь мякоть. На вылете сделала рваную рану. Перебита сонная артерия. Шейные позвонки не задеты. Смерть наступила минут через пятнадцать, если не раньше. Приходится учитывать, что погибший упал в воду, захлебнулся…
— Ясно, ясно, — перебил прокурор. — Вытащили на берег уже мертвым. Обождите минуту, займитесь вместе с Дитятичевым медведем. Будем надеяться, что пуля, уложившая медведя, застряла в нем.
Следователь рысцой побежал к лаве. Прокурор встал на место, откуда стрелял Дудырев. Они стали перекликаться.
— Я иду, Алексей Федорович! — кричал Дитятичев из-за кустов.
— Не вижу! — отвечал прокурор.
— А так?
— Не вижу!
— Я на самой середине перехода!
— Не вижу! Кусты закрывают вас целиком! По голосу чувствую, что вас как раз должен закрывать ствол дерева. Найдите какой-нибудь шест или ветку и поднимите вверх, чтоб я точно знал, где вы стоите.
Через минуту следователь поднял над кустами носовой платок, привязанный к палке. Прокурор встал там, откуда стрелял Дудырев, приказал:
— Сделайте два шага вперед.
Носовой платок продвинулся над кустами.
— Еще шаг!… Еще!… Стоп!… Пострадавший мог пройти посредине лавы по крайней мере метра два под прикрытием дерева.
— Больше, Алексей Федорович! Три метра! — крикнул из-за кустов следователь.
— Проверим с другой точки. — Прокурор отошел к месту, с которого стрелял Митягин.
Снова медленно поплыл над кустами привязанный к палке платок.
— Вижу… Вижу…— бросал прокурор.
— Еще шага четыре — и лава кончится!
— Стоп!…
— Три шага до берега. Почти весь путь открыт!
— Не будем спешить с выводами. Просмотрите внимательно настил, не осталось ли где следов крови, — приказал прокурор.
Уже немолодой, долговязый Дитятичев встал на четвереньки и пополз по шатким жердям, словно обнюхивая их, временами останавливался, изучал внимательно. Так он прополз от берега до берега, поднялся, деловито стряхнул грязь с колен.
— Следов нет. — Он подошел к Семену: — Вы с какого места бросились в воду?
— Вроде посередке. Как гармошку увидел, тaк и прыгнул.
— Где была гармошка?
— Да в воде.
— Понятно, что не в небе. В каком месте?
— Возле середки лавы, чуть поодаль.
— А где наткнулись на тело?
— Шага через четыре к этому берегу. Тут течения-то, считай, нет — бочаг. Как шагнул, чую — прислоняется…
— Добро. Все за то, что парень в момент выстрелов находился приблизительно на середине мостков, а не возле того или другого берега.
— Оставьте эти хитроумия. Займитесь медведем да пулю найдите. Она все объяснит, — предложил прокурор.
Обступили медведя. Врачиха присела возле морды, рой мух с жужжанием взлетел в воздух.
— Что это? — удивленно показала врачиха на медвежий загривок.
— Это собака…— ответил Семен. — Покуда мы паренька из воды вытаскивали да покуда обхаживали его, она, проклятущая, лютовала на хозяина.