— Да-да! Войдите!
Дверь слегка приоткрылась. В образовавшуюся щель просунулась лысеющая голова с круглым одутловатым лицом и маленькими бегающими глазками.
— Простите, господин Потемкин. Мне хотелось бы с вами поговорить.
— Пожалуйста. Проходите, садитесь.
Дубровский понял, что это не тайный агент, ради которого его направил сюда Рунцхаймер. Ведь, по словам Рунцхаймера, тот был на связи у Алекса и должен хорошо его знать.
Между тем пришелец плотно прикрыл за собой дверь, подошел к столу и, по-прежнему придерживая свою кепку двумя руками на уровне живота, опустился на стул.
— Господин Потемкин, один мой знакомый сказал, что вы принимаете здесь честных приверженцев нового порядка. И вот я...
— Простите, ваши имя и фамилия? — прервал его Дубровский. — Кто вы такой?
— Я Гаврила Крючкин. Проживаю здесь, в Кадиевке, — заискивающим тоном проговорил тот, не переставая улыбаться.
— Что вам угодно, господин Крючкин?
— Мне — ничего... Я только хотел помочь немецкому командованию раскрыть партизан.
— Это интересно, — несколько мягче произнес Дубровский. — Я вас внимательно слушаю.
— В нашем городе орудует целая банда. Организовал ее Кононенко. Они подожгли маслозавод, обстреливают немецкие автомашины. И водокачку они взорвали.
— Откуда вам это известно?
— Мне одна знакомая по секрету поведала. Предлагала вместе с ней листовки расклеивать. Она у них навроде бы как связная.
— Кто такая?
— Соседка моя, Лидия Смердова. Мы с ней вместе в школе учились.
— Минуточку! — Дубровский достал блокнот, записал названную фамилию. — Продолжайте.
— А чего продолжать?
— Рассказывайте, что еще она вам говорила.
— Больше ничего. Сказала только, что Кононенко все это организовал.
— Кто он, этот Кононенко?
— Раньше в горкоме партии работал. Каким-то начальником был.
— Где он проживает?
— А кто его знает? Небось где-нибудь скрывается. Нельзя ему теперича на виду быть.
— Откуда же вам известно, что именно они взорвали водокачку и подожгли маслозавод?
— Кому же еще? Больше некому.
— Вы что, дурачка разыгрываете? — вскипел Дубровский. — Только что уверенно заявили, что банда Кононенко взорвала водокачку, обстреливает немецкие автомашины, подожгла маслозавод, а теперь виляете. Какие у вас были основания, чтобы утверждать все это?
— Простите, господин Потемкин, не знаю вашего звания. Мне Лидка Смердова говорила, кроме листовок они еще какие-то большие дела делают. Вот я и решил, что они все это понатворили. А я что? Я к вам с честными намерениями... Главное — доложить об услышанном, а там ваша власть, вы и разбирайтесь.
— А имя Кононенко вам известно?
— Это знаю. Григорий Филиппович его зовут. А еще Лидия Смердова говорила, что листовки от Михаила Высочина получила. Этот у них в банде тоже не последний человек.
— Откуда знаете Михаила Высочина?
— Тоже с нами в школе учился.
— Адрес его помните?
— Улица Челюскинцев, дом один.
Дубровский записал в блокнот и этот адрес.
— Хорошо. Это уже немало, — сказал он, вглядываясь в маленькие бегающие глазки Крючкина. — А теперь зарубите себе на носу. Никому про них ни слова. Будете болтать лишнее — можете спугнуть. И тогда ответите головой. О том, что были здесь, у меня, тоже никто не должен знать. С этого дня вы становитесь моим тайным агентом. Придете сюда послезавтра к половине десятого. Я буду вас ждать.
В дверь постучали.
— Теперь идите. — Дубровский поднялся из-за стола и, не подавая руки Крючкину, взял его за талию, проводил до двери. Распахнув ее настежь, он выпустил Крючкина, который чуть не столкнулся с мужчиной, стоявшим за дверью. — Заходите, прошу вас! — предложил он тому.
Высокий, грузный и уже немолодой верзила, едва успевший посторониться, чтобы пропустить Крючкина, продолжал стоять в нерешительности.
— Прошу, прошу! Заходите, господин Золотарев.
Услышав свою фамилию, Александр Золотарев уже увереннее шагнул в комнату. Дубровский сам плотно прикрыл за ним дверь.
— Проходите к столу. Присаживайтесь. Будем знакомы, — сказал он, когда Золотарев опустился на стул. — Меня зовут Леонид Дубровский. Мне поручено работать с вами вместо Александра Потемкина. По указанию шефа Потемкин занимается теперь другим делом. Так что впредь будете встречаться только со мной.
— Очень приятно познакомиться, — густым, сиплым басом проговорил Золотарев.