От неожиданности Дубровский замедлил шаг. Те трое уже перешли на другую сторону улицы, а он все смотрел им вслед. Нет, сомнений быть не могло. Он узнал этого человека по овалу лица, по пытливому, с прищуром, взгляду. «Так вот ты какая, Ольга Чистюхина! Вот почему не хватает у тебя немецких бланков!»
Всю дорогу до ГФП он думал об этой девушке и твердо решил: ни своим видом, ни разговорами не показывать ей, что знает одного из ее знакомых.
Но через несколько дней, когда он проверял на бирже труда подготовленные списки людей, подлежащих отправке в Германию, Ольга Чистюхина сама подошла к нему и шепнула:
— Господин Дубровский, вам просили передать привет и большую благодарность.
— От кого?
— Ну, не здесь же... Подарите мне сегодня вечер, и я вам кое-что расскажу! — Она приподняла руку, бросила взгляд на часы. — Через сорок минут мы кончаем работу. Я подожду вас около выхода, слева.
— Хорошо! Прово́дите меня.
— А я предпочла бы посидеть с вами у моей подруги. Помните, мы с вами ходили к ней в гости?
— У Марии Левиной?
— Да.
— Ладно. Только недолго. У меня вечером еще есть дела.
— Я вас не задержу.
Оставшееся до конца рабочего дня время Дубровский машинально перелистывал списки, а сам думал о предстоящем разговоре с Ольгой Чистюхиной. «Видимо, Шведов тоже узнал меня. Но зачем он рискует этой девчонкой? Впрочем, какой же тут риск? Они знают, что именно я помог ему бежать из камеры. Следовательно, действуют они наверняка. Интересно, что же мне предложат?»
Когда Дубровский пришел в условленное место, Ольги еще не было. Он обернулся. Она быстрым шагом догоняла его, а поравнявшись, взяла под руку.
Шагая под тенью развесистых тополей, Дубровский спросил:
— От кого же мне привет и благодарность?
— А разве вы сами не догадываетесь?
— Представьте себе, нет.
— Припомните, с кем вы меня видели однажды вечером на перекрестке?
— С какими-то двумя мужчинами, которых встретил впервые.
— Но вас один из них узнал. Когда-то вы оказали ему большую услугу.
— Какую именно?
— Потерпите несколько минут. Сейчас мы придем, и я вам все объясню.
Мария Левина оказалась приветливой и гостеприимной хозяйкой. Усадив гостей за стол, она поставила перед ними большую вазу с яблоками. Дубровскому показалось, что Мария была заранее предупреждена о его приходе. Поминутно поправляя рукой спадавшую на лоб челку каштановых волос, она без боязни поведала о своей радости по поводу освобождения города Белгорода.
— Мы ведь с Ольгой родились и выросли в этом городе. Вместе окончили два курса индустриального института, — сказала она.
Вскоре Мария застенчиво извинилась за то, что должна ненадолго уйти, и торопливо выбежала из квартиры.
— Что-нибудь случилось? — спросил Дубровский у Ольги.
— Нет, ничего. Просто нам лучше поговорить вдвоем.
— И Мария знает, о чем будет этот разговор?
— Нет. Она думает, что я влюблена и хочу с вами побыть наедине.
— Прекрасно. Так о чем же вы мне хотели рассказать?
— Вы помните Шведова?
— Какого Шведова?
— Которому вы помогли бежать из гестапо.
— Он сам рассказал вам об этом?
— Естественно. Вы же мне ничего такого не говорили.
— Ну, допустим, помог. И что из этого следует?
Ольга Чистюхина пытливо заглянула в глаза Дубровского и, помолчав немного, сказала:
— Мы долго обсуждали ваш поступок и пришли к выводу, что вы заслуживаете внимания...
— Кто это «мы»? И какого внимания заслуживаю я?
— Если вы не будете меня перебивать, — то все сейчас поймете.
— Хорошо!
— Так вот. Здесь действует подпольная организация. От ее имени я беседую с вами. Мы не собираемся выяснять, что привело вас на службу к немцам. Пусть это останется на вашей совести. Мы не знаем, чем вы руководствовались, распорядившись поместить Шведова в ту камеру и подсказав ему о решетке и о побеге. Возможно, в вас заговорила совесть? А может, вас испугали успехи Красной Армии и вы решили искупить вину перед Родиной? Повторяю, сегодня нас это мало интересует. Когда-нибудь откроетесь сами. Но, оказав услугу товарищу Шведову, вы могли бы помогать нам в дальнейшем.
— А не слишком ли опрометчиво вы поступаете?
— Нет. Мы так не думаем. Ведь кроме помощи Шведову вы помогаете и мне.
Вскинув брови, Дубровский вопросительно посмотрел на Ольгу.