— Ну и что же, спасли его или нет? — не вытерпел Куделя.
— Живой-то живой, только слушай, что дальше было... Снизились мы, значит, заходим издалека... К посадочной приближаемся. Видим, три «виллиса» сорвались с места, скорость набирают. Люди на них во весь рост поднялись. Прижались мы еще пониже к земле и медленно так обгоняем эти автомобили. На них десантники с ножами стояли... Молодцы! Чисто сработали. Обрезали они стропы и подхватили нашего крестника... Потом уж на аэродроме мы с ним познакомились... Парень молодой, крепкий, выдержал. Считай, больше двух часов за самолетом болтался, а ничего. Говорит, со скуки достал из-за пазухи шоколад и сосал его всю дорогу.
— Где ж он сейчас, этот малый? — полюбопытствовал Павел.
— В госпиталь отправили на обследование. Вот они, какие дела. Ну да ладно, заговорился я с вами. Пойду сверю курс. А вы ребятам своим все-таки скажите, чтоб раньше времени за кольцо не дергали...
— У меня народ опытный.
Штурман поднялся и исчез за дверью пилотской кабины.
Через несколько минут раздался тревожный вой сирены. Зажглась и погасла красная лампочка.
— Приготовиться к прыжку! — подал команду Мурзин.
Он встал и, придерживаясь рукой за борт, подошел к двери, возле которой уже орудовал штурман. Тяжелая дверь распахнулась, в кабину со свистом ворвался холодный ветер. Далеко внизу, в глубокой тьме, люди разглядели четыре ярких костра.
Мурзин в последний раз придирчивым взглядом окинул своих десантников, проверил подгонку снаряжения на каждом. Ободряюще улыбнулся:
— С прыжком не медлить. Парашют раскрывать через три секунды после отделения.
Над головой снова дважды надрывно прогудела сирена, дважды красная лампочка осветила кабину.
— Пошел! — крикнул Мурзин.
Один за другим десантники молча исчезали в черном квадрате открытой двери. Капитан Мурзин покинул самолет последним.
Вся группа приземлилась на краю огромного луга. Отстегнув лямки парашюта, Мурзин огляделся. Вдали на фоне звездного неба угадывались очертания высоких гор. В ночной тиши послышались знакомые голоса. Вот она — чужая, незнакомая земля, на которой теперь предстоит жить и бороться, а может быть, и умереть!
Первым к Мурзину подбежал Валентин Николаев. Вслед за ним подошел и Павел Куделя. Вдалеке возле костра маячили фигуры людей.
— Айда туда! — предложил Куделя и положил руки на автомат.
— А парашюты здесь оставим или с собой возьмем? — спросил Николаев....
— Погоди с парашютами, — остановил его Мурзин. — Надо людей собрать. Выяснить обстановку. Может, там немцы возле костров орудуют...
Из темноты донесся приближающийся тяжелый топот, прерывистое дыхание. Кто-то бежал, продираясь сквозь темные кусты.
— Стой, кто идет! — прокричал Мурзин.
Куделя и Николаев щелкнули затворами.
— Свои, свои! Где капитан? Его надпоручик Ушияк ищет.
— Та-ак! — обрадованно сказал Мурзин. — Подходи ближе.
В отблесках лунного света он узнал Морозова. За ним из темноты возникли еще несколько человек.
— Товарищ капитан! Все в порядке! — доложил Морозов. — Ушияк вон там, возле леса, вас ожидает. Пойдемте. А парашют ваш эти ребята соберут.
Мурзин вместе с Николаевым и Куделей направился вслед за Морозовым. Впереди кто-то светил фонариком. На самой опушке леса, в окружении нескольких человек с автоматами, стоял Ян Ушияк. Завидев Мурзина, он раскинул руки, шагнул навстречу и стиснул его в объятиях.
— Здравствуй, Юрий-братор! Будь дорогим гостем на нашей земле.
Друзья издавна называли Даяна Мурзина Юрием. Это имя еще в школе понравилось и Ушияку.
— Та-ак! Ян, показывай свое хозяйство. Наверно, в лесу разместились? — спросил Мурзин, как только освободился из цепких объятий друга.
— Зачем в лесу? В деревне устроились. Склабино называется.
— А как же немцы?
— Бошей пока поблизости нет.
— Кого, кого? — переспросил Мурзин.
— Бошей, — повторил Ушияк. — У нас в Словакии немцев так называют. Ничего, скоро привыкнешь к нашему языку.
— И большая это деревня Склабино?
— Сто пятьдесят двор наберем, Скоро светает, сам увидишь... Пойдем пока к повозкам. Сейчас костры затушат — и поедем.
— Расскажи, как народ вас встретил? Будут помогать партизанам?