— Иди, Юрий-братор, веди людей, выбирай место для лагеря. А я отправлю машины в Мартин за остальными и буду вас догонять.
— Та-ак! Ладно. Надо только кого-нибудь здесь оставить, чтобы остальным дорогу к нам показали.
— Я уже приказал двум разведчикам. Когда расположимся на стоянку, еще двух к ним сюда пришлем.
— Хорошо! Значит, можно топать. Айда, Куделя. — Мурзин перепрыгнул через придорожную канаву и вошел в лес.
Метрах в пятидесяти от дороги партизаны столпились на небольшой полянке.
— Разговоры прекратить. В три шеренги становись! — негромко подал команду Мурзин.
Партизаны быстро построились. Сквозь шелест желтеющей листвы издали, со стороны дороги, все еще доносилось урчание грузовых автомобилей. Из-за деревьев в сопровождении нескольких партизан показался Ушияк.
— На пра-а-во! — Мурзин прошел в голову колонны. — За мной, шагом марш!
Вытянувшись неровной цепочкой, по три в ряд, головная группа партизанского отряда имени Яна Жижки стала взбираться по крутому склону горы, продираясь сквозь густой подлесок. Идти было тяжело. Тугие ветви деревьев стегали по лицу, в ногах путался папоротник, сухой валежник. Прерывистое дыхание людей, позвякивание котелков да обрывки отдельных фраз нарушали лесную тишь.
Еще не прошли и двух километров, когда Мурзин почувствовал, что людям необходимо передохнуть. Он и сам ощущал непомерную усталость. Огромным усилием воли заставлял себя переставлять ноги. Скорей бы какая-нибудь поляна, на которой можно было бы устроить привал. Но, как назло, лес становился все гуще. Небо совсем скрылось за плотными кронами высоченных елей и лиственниц. Только позади, далеко внизу, за толстыми стволами деревьев, проглядывались луга, раскинувшиеся в долине.
— Высоко забрались, товарищ капитан. Воздуха не хватает, — хрипло проговорил Павел Куделя, ни на шаг не отстававший от своего командира.
— Ничего, еще немного осталось, — как можно бодрее ответил Мурзин, а сам подумал: «Действительно, трудно дышать, видно, в самом деле высота сказывается».
Свернув к небольшой расщелине, по дну которой звонко журчал ручей, Мурзин приказал остановиться и разрешил привал на двадцать минут.
— Можно покурить. Костров ни в коем случае не разжигать. Обедать будем, когда уйдем дальше в горы.
Сняв черную кожаную куртку, Мурзин расстелил ее прямо на земле, присел и стянул с себя сапоги.
— Пусть ноги проветрятся, — сказал он Куделе.
Глядя на него, и другие партизаны стали снимать ботинки и сапоги. Рядом опустился на корточки Ян Ушияк..
— Давай твою карту, Юра, — попросил он. — Тут один партизан знает эти места. Говорит, что за горой на какой-то вершине есть старый, заброшенный замок. Может, мы там и расположимся на отдых.
Мурзин вытянул из-за спины полевую сумку, достал и развернул небольшую карту. Склонившись над ней, Ушияк отыскал город Мартин, который на карте почему-то был обозначен как «Турчанский Святой Мартин», на запад от него нашел горы Малая Фатра, протянувшиеся между Мартином и городом Жилина, но никакого замка не обнаружил. Тогда он позвал словака, стоявшего неподалеку, и начал его расспрашивать. Тот тоже склонился над картой, долго водил по ней пальцем, объясняя Ушияку, где находится замок.
Из их разговора Мурзин понял только, что замок называется Кунирада и находится где-то поблизости, за вершиной этой горы.
— А ты знаешь, как туда пройти? — спросил он у словака по-русски.
Тот понятливо закивал головой, повторил:
— Ано, ано, ано.
Это словацкое «да» Мурзин знал хорошо.
— Что ж, Ян, — сказал он Ушияку, — пусть ведет нас к этому замку. А разведчиков можно сейчас послать на дорогу, чтобы указали остальным, где мы находимся.
Ушияк согласился и, похлопав Мурзина по плечу, спросил:
— Юра! Придем в замок — побреешься? Или у тебя бритвы нет?
Мурзин провел рукой по черной, колючей щетине на щеках, глубоко вздохнул и лукаво подмигнул Ушияку.
— Нет, Ян, не партизанское это дело. Бороду буду отращивать. Вот когда дойдем до Берлина, тогда и побреюсь.
Обмотав ногу портянкой, он натянул сапог. Потом не спеша надел второй и, поднявшись, набросил на плечи куртку.
— Пора дальше топать, а то и к ночи до места не доберемся. Люди, наверно, уже есть хотят.
— Я думаю, лучше бы здесь остальных подождать, — возразил Ушияк. — Когда весь отряд вместе — мы сила. Почти пятьсот вооруженных бойцов. Целая армия! — Он сжал кулак. — А теперь нас только половина.
— Та-ак! — задумался Мурзин. — Тогда людей сейчас кормить надо. А костры разжигать здесь рискованно — дорога недалеко.