— Экономить патроны! Без команды не стрелять! Подпустить вплотную и закидать гранатами! — командовали Ушияк и Мурзин.
Прячась за скалами, за каменными глыбами, партизаны приготовились к схватке. Немцы, вытянувшись в цепи, карабкались в гору. Лесной массив остался у них позади, и теперь лишь одинокие деревья да редкий кустарник могли служить им укрытием. Темно-зеленые шинели хорошо выделялись на голых склонах горы.
Когда немцы приблизились почти вплотную, на их головы градом полетели гранаты. Осколки с визгом крошили камень, врубались в распластанные, тела, а тех, кто пытался спастись бегством, догоняли партизанские пули. Но с противоположного склона горы уже начали наступать новые немецкие цепи. Зайдя с тыла, они намеревались застигнуть партизан врасплох. Но Ушияк и Мурзин своевременно разгадали маневр противника. Партизаны открыли по гитлеровцам жесточайший огонь. И на этом участке немцы были вынуждены отойти.
Через час, собравшись с силами, гитлеровцы вновь двинулись в атаку. Встреченные метким, дружным огнем, они так же, как и прежде, откатились назад, к лесу, оставив на склоне горы множество убитых и раненых.
Чтобы пополнить боеприпасы, Ушияк и Мурзин отобрали добровольцев и направили их собирать оружие и патроны на поле боя. Под перекрестным огнем несколько смельчаков выбрались из-за своих укрытий и, передвигаясь ползком от одного убитого немца к другому, подбирали автоматы, гранаты, сумки с патронами.
Отразив за день шесть яростных атак противника, Мурзин и Ушияк поняли, что дальнейшее продвижение в глубь Моравии грозит отряду полным уничтожением. Людей, способных еще держать оружие, оставалось немногим более ста человек. Необходимо было принимать срочные и решительные меры для сохранения основного ядра партизанского отряда.
И, словно угадав мысли своих командиров, первым заговорил об этом Иван Степанов. Он вплотную подошел к Мурзину, тихо зашептал ему на ухо:
— Капитан! Скоро начнет темнеть. Эта ночь — последний шанс на спасение. Если не уведете людей обратно в Словакию, все останемся здесь навсегда. А в Словакии есть возможность восстановить отряд, тогда и попытаемся вернуться в Моравию с новыми силами. Правильно я говорю?
Мурзин одобрительно кивнул головой.
— Та-ак! Сейчас пойду договорюсь с Ушияком. Будем прорываться из окружения. А ты гляди в оба за рацией и радистами. Их надо сохранить во что бы то ни стало.
— Будет сделано. Пока я жив, за них можете не беспокоиться.
Ушияка искать не пришлось. Он сам нашел Мурзина и высказал ту же мысль, что и Степанов:
— Как только стемнеет, идем назад в горы. Вернемся в Словакию, к Немчаку, на старую базу.
Из окружения удалось вырваться без особого кровопролития. Намереваясь утром окончательно расправиться с партизанами, немцы расположились на отдых у самого подножия горы. Ушияк же провел отряд лесом, через небольшую лощину, и партизаны вновь устремились в горы. Только боевое охранение наткнулось на немецкий дозор. Потеряв в короткой перестрелке двух бойцов, партизаны уничтожили дозорных и захватили в плен одного офицера.
На допросе тот откровенно признался, что их дивизия направлялась на восточный фронт, но в срочном порядке была выгружена из эшелона на станции Всетин и брошена в бой против партизан. Во вчерашнем сражении принимал участие только один полк этой дивизии, а к утру в этот район прибудут еще два батальона и дивизион артиллерии.
Очень скоро Ушияк и Мурзин убедились, что немец говорил правду. Все горные дороги в сторону Словакии были запружены немецкими войсками. По сообщениям разведчиков, высланных вперед по пути движения отряда, во всех крупных населенных пунктах расположились многочисленные немецкие гарнизоны. И горстка людей, насчитывавшая всего восемьдесят человек, — все, что осталось от партизанского отряда, — в течение трех суток двигалась в горах к словацкой границе глухими лесными тропами. И хоть обратный путь всегда кажется легче, партизаны этого не ощущали. Носилки с ранеными, думы о погибших товарищах легли на их плечи непомерным грузом.
Жители села Штавник встретили партизан как старых знакомых. Не зная еще об огромных потерях, понесенных отрядом — это держалось в тайне, — девушки нарядились в цветастые национальные платья. Лесник Немчак торопливо свежевал очередных кроликов, собираясь на славу угостить дорогих гостей. Заброшенные землянки в лесу у Штавника, вокруг покосившейся хижины лесника, вновь обрели хозяев.