Эту ночь Мурзин долго не спал, ворочался с боку на бок, поджидал возвращения Дворжака. Но тот вернулся лишь утром. Пришел весь мокрый, будто нарочно вывалялся в грязи. Молча отдал отсыревший пакет с отвалившимися сургучными печатями.
— В чем дело? — спросил Мурзин, пытаясь проникнуть взглядом за стекла его очков.
— Ночью переходил речушку, чуть не утонул. Споткнулся о камень, упал в воду. — Дворжак виновато опустил голову. — Всю ночь сушил одежду у одного пастуха.
Мурзин надорвал конверт, с трудом вытащил размокшую записку. Написанные чернильным карандашом буквы расползлись по бумаге. Нельзя было разобрать ни слова.
Понимая бессмысленность дальнейшего разговора, Мурзин отпустил Дворжака отдыхать, но предупредил, что отныне ему, как и всем остальным партизанам, запрещается покидать лагерь без особого разрешения. Серьезное подозрение, волновавшее Мурзина после разговора с Латыновым и Дубкала, укрепилось теперь окончательно.
Ян Ушияк вернулся из Всетина в приподнятом настроении.
— Вставай, Юра! — растолкал он Мурзина, дремавшего на нарах. — Дело надо решать.
Мурзин поднялся, протер глаза, уселся на нарах, по-турецки скрестив ноги.
— Что там у тебя? — спросил он зевая.
— Встречался с представителями подпольных организаций Злина и Всетина. Они просят организовать партизанские отряды в их районе. Обещают оружие, людей, деньги, продовольствие. Местность там подходящая, не хуже, чем здесь. Кругом горы, лес. Вот я и думаю, кого нам выделить на это дело?
Мурзин оживился. Сонливости словно и не бывало.
— Тут решать нечего: Степанов и Грековский. Вот тебе два готовых командира отрядов. Дать им каждому по пятьдесят человек проверенных партизан. А там отряды сами разрастутся. И у нас еще человек триста останется. В целом получится уже не отряд, а бригада. Как мыслишь?
— Я не против. И один, и другой — капитаны. Оба хорошо дрались в последних боях. Доверить им можно. Завтра с утра определим районы их действий, подберем людей — и пусть отправляются бить бошей.
— Смотри, Ян, что у нас получится. — Мурзин уже успел развернуть карту. — Степанов в районе Злина оседлает железную дорогу Бреслав — Преров и будет прикрывать подход к нам из Моравской долины. Грековский перережет железную дорогу Всетин — Валашские Мезеричи и станет нашим ближайшим заслоном...
— То я уже сам понял. Тут дело ясно. Теперь вот еще одно: к руководителям Всетинского подполья приходили представители генерала Лужа из Брно. Генерал тот возглавляет военную подпольную организацию на Моравии. Они хотят установить с нами связь, просят прислать наших представителей...
— А что мы можем ждать от генерала Лужа? — перебил Ушияка Мурзин.
— Надо послушать, что он предложит.
— Может быть, он, как генерал Голиан в Словакии, хочет поднять восстание чешских воинских частей в Моравии?
— Может, и так. Только генерала Голиана больше нет. Я не успел сказать тебе печальные вести: Банская-Быстрица пала двадцать седьмого октября. Это три дня назад. Генералы Голиан и Виест сдались в плен бошам. Словацкое национальное восстание в городах подавлено. Но партизанские бригады успели уйти в горы. Полковник Асмолов теперь один командует всеми словацкими повстанцами.
Это известие хотя и не было совсем неожиданным, все же ошеломило Мурзина. До него и раньше доходили сведения о тяжелом положении в Словакии, но он продолжал верить, что все обойдется благополучно. Считал, что повстанческие части и партизаны удержат Банскую-Быстрицу, как знамя восставших против гитлеровской тирании.
— Та-ак! Наверно, много дивизий сняли немцы с восточного фронта, если сумели оттеснить повстанцев в горы.
— То правда же! — ответил Ушияк. — Но с генералом Лужа все равно надо установить связь. Узнаем, о чем он думает.
— А где он предлагает встретиться?
— Надо посылать человека в Брно.
— Кого пошлем?
— Есть у меня один связной... Надпоручик Дворжак.
Мурзин помрачнел.
— Ян! А ты веришь этому человеку?
Ушияк достал сигарету, размял ее пальцами, прикурил от коптилки и спокойно сказал:
— Верю.
— А я нет! — хмуро сказал Мурзин. — У меня есть основания предполагать, что надпоручик Дворжак или немецкий агент, или просто хочет все у нас разузнать, а потом уйти к бошам.